Она захлопнула ящик и открыла следующий.
В нем были бумаги: отдельные листы, подшитые в тетради и стопки, конверты с письмами, перевязанные бечевкой, и еще один нож — другой, с прямым лезвием. Разрезать письма, поняла Бриджет.
Она немного порылась в записях, но ничего интересного не нашла. Все казалось какой-то ерундой, непонятными каракулями, набором незнакомых слов. Бриджет вздохнула и откинулась на спинку кресла.
И что она надеялась здесь найти? Загадочный тайник, который хозяин забыл закрыть на волшебный ключик?
Вряд ли где-то здесь лежит толстая тетрадь с записями лабораторных отчетов о некой Бриджет и ее поведении.
Да и Габриэль, если так подумать, уделял ей внимания не больше, чем иные — домашним кошкам в гостях у друзей. Замечают их только когда животное окажется рядом, а то и норовят оттолкнуть, словно боятся.
Нет, здесь что-то другое.
Что-то не слишком похожее на странные истории, всплывающие в снах Бриджет: о потерявших память женщинах, о предательствах близких, о неприятном, колючем бесправии.
И искать надо не в кабинете... И знать бы еще, что искать!
Можно, конечно, начать с одежды. И почему эта мысль раньше не приходила к ней в голову?
Бриджет преисполнилась решимости и попыталась встать с кресла, но не смогла. Что-то удерживало ее, мягко, но крепко, как сонный паралич. Живот свело от страха, в горле стало сухо, и от паники закружилась голова. Бриджет попыталась дернуться, схватиться руками за массивную столешницу, подтянуть ее к себе, но руки не слушались ее — так и лежали безвольно на подлокотниках.
— Я не знаю, что вы здесь делаете, но вам придется это объяснить.
Второй волшебник, тот, кого Габриэль звал Птицей, а леди Хеллен — лордом дель Эйве, стоял в тени у ростового зеркала и смотрел на Бриджет сурово и холодно. Он скрестил руки на груди и от того казался грозным, как строгий учитель, заставший учеников за чем-то неподобающим.
Бриджет поняла, как это выглядело: она здесь, в кабинете Габриэля, в его отсутствии роется в бумагах — не то воровство, не то игра в шпионов. Страх перед тем, что держало ее на месте, и злость на лорда дель Эйве, эта неприятная досада быть застуканной с поличным — все это смешалось в ее голове.
Колдовство отпустило ее так же резко и незаметно, как появилось — Бриджет смогла шевельнуть рукой и открыть рот:
— Я искала доказательства! — прошипела она.
— Доказательства чего? — холодно спросил он и подошел к двери, коснулся ручки и выглянул наружу, видимо, проверяя, не пробегает ли мимо горничная.
Бриджет заставила себя сделать глубокий вдох и успокоить мысли.
Это помогало — там, где-то, когда-то, в другой ее жизни.
— Где одежда, в которой я пришла? — ответила она вопросом на вопрос. Встать с кресла было еще невозможно.
— Вы надеялись найти ее… здесь? — лорд дель Эйве произнес это с ядовитым изумлением и обвел взглядом кабинет. — Странное решение, Бриджет.
Она упрямо промолчала, потому что звучало это и правда странно.
— Одежду, в которой вас нашли, увы, я не могу вам показать…
— Ее не было?
Вопрос заставил его удивленно замереть. Волшебник отвел взгляд в сторону.
Бриджет поняла, что удачно попала в слабое место.
— Не думаю, что ходить голой по морозу — это что-то нормальное, — процедила она сквозь зубы. — А если даже и так, то…
То — что?
Она замолчала, потому что поняла, что не знает, как продолжить фразу.
Если она была настолько не в себе, что бродила по улице зимней ночью в одном белье, то эти все ее спасители должны были сделать что-то… Что-то… Позвать кого-то…
Лорд дель Эйве смотрел на нее уже иначе: удивление и неловкость испарились, сменившись хищной уверенностью в себе и своей правоте.
— Что? — спросил он, приподняв бровь.
— Что со мной случилось? — выпалила она. — Почему вы не позволяете мне встать? Как вы меня держите?
Взгляд волшебника смягчился.
— Это чары подчинения. Но если я отпущу вас, Бриджет, вы вряд ли расскажете мне, какие доказательства искали здесь. Вы ведь не спрашивали разрешения, чтобы взять ключ, верно?