Вошедший за мной Скэй ошеломлённо замер у порога. С шумом втянул воздух, шагнул по направлению к столу.
– Не приближайся, – сухо бросила я, – там должны остаться следы, стражи правопорядка их учуют.
Скэй послушался, склонил голову вбок, приглядываясь.
– Ив, – заметил он, – а на бумаге сохранились вмятины. Покойный слишком сильно налегал на перо.
Какое-то время я разрывалась между желанием снять слепок с листа и благоразумием. Мешать правосудию иного мира не хотелось, но написанное Войком в ожидании нашей встречи помогло бы мне в собственном расследовании. Я не оставлю смерть Войка безнаказанной!
Шум в коридоре отвлёк меня от внутренней борьбы. Дверь за спиной широко распахнулась, и недавний привратник ворвался в кабинет, опережая троих стражей в синих мундирах Службы с яркими золотыми эмблемами на рукавах.
– Вот они! – взвизгнул рыжий, тыча в меня толстым пальцем с заусенцами у ногтя. – Убивцы! Вяжите их скорее!
Досадливо поведя плечом, я с кислой улыбкой повернулась к представителям закона. И опешила от нелюбезности, мягко говоря, их лиц.
– Господа, – сухо обратился к нам пучеглазый, неопределённого возраста мужчина, судя по дополнительным нашивкам, – главный в отряде, – вы задержаны до выяснения обстоятельств смерти почтенного арианна Лиори. Извольте следовать за нами.
Я вздёрнула бровь, пытливо глядя в рыбьи, снулые, бесцветные глаза стража, размышляя – он шутит или издевается?
– Перед вами арианна Стоун, – проронила наконец. – Со мной господин Анор, и мы – служащие Первого департамента Охраны миропорядка Мерелии Один. Закон о неприкосновенности проводников не позволяет применять к нам какие-либо меры насилия, о задержании же не может быть и речи.
– В Брехте свои законы, – безучастно ответил мужчина. – Ваши руки, господа.
Наручники из фосера в его лапищах выглядели изящной безделушкой. Тем не менее я знала, как они, способные в секунды перерéзать запястья, опасны, и потому, вздёрнув подбородок, излюбленным щелчком выставила передо мной со Скэем сияющий щит.
– Один из нас в этой комнате глухой, – надменно повысила я голос. – Повторяю: в Брехте или в любом другом городе я – арианна. В Мерелии Два я подчиняюсь только арану!
С таким же успехом я могла бы читать стихи дерхам.
Мужчина сделал шаг по направлению ко мне, не убоявшись защитного щита. Я окинула взглядом помещение. Мы со Скэем стояли на расстоянии вытянутой руки от стола, спинами к книжному шкафу, от пола до потолка набитому книгами. Между нами и дверью высились синемундирщики, сам проход загораживал скалящийся рыжий наглец, несомненно, пособник настоящего убийцы, чья роль легко угадывалась – заманить нас и подставить.
– Госпожа Стоун, – упёрто повторил рыбоглазый, – сопротивление бесполезно и только усугубит вашу вину.
Ах так?! Мне уже и обвинение выдвинули? Без суда и доказательств?!
Схватив Скэя за руку, я рывком распахнула дверцу шкафа и втолкнула напарника внутрь. Затем прошла сама, на прощание незаметно магией подхватив со стола лист бумаги. Раз меня несправедливо обидели, деликатничать нечего! Сама отомщу за Войка! Очутившись в камере перехода, первым делом я уткнулась в этот листок. «Мéхари, переулок Кривого Пса, восьмой дом справа, второй день седмицы, шестой час по полудни», – прочла я без труда.
– Кто-то кому-то назначил свидание, – вслух выразила свою мысль. – Скэй, посмотри по карте – Мехари далеко от Брехта?.. Скэй! Что ты застыл с видом, словно на тебя в том шкафу все книги сверху рухнули?!
– Ив… – напарник прислонился к стене, затем вообще сел прямо на пол. – Ты сейчас что сделала?!
– Переход открыла. Подвинься влево – ты мне карту загораживаешь. Бывают же некоторые такого роста, что, даже сидя, всё заслоняют! Вот он, Мехари. Дыра какая-то. Второй день седмицы… Скэй, сегодня вторник?
– Кажется. Я уже запутался, ты без выходных работаешь. Ив, надо срочно доложить о случившемся!
– Успеем, – буркнула я, внимательно изучая карту и кружочек на ней с булавочную головку посередине между Брехтом и Властоком.
Дерхами добираться – дня два. Войк, похоже, сам в Мехари не собирался, иначе выехал бы заранее. Или он планировал пройти через Дверь? Покосившись на тёмный экран коммуникатора, я нащупала на столе свою чашку с недопитым шексом. Надо же, тёплый! Содержимого хватило на глоток. Когда-то, давным-давно, я любила такой шекс, подостывший. Ещё и сахар клала, четыре ложки, с горкой.