Оптические пластины с записями должны храниться в особых условиях, вместе с основными документами — свидетельством о статусе поселения, регистрационным журналом, первым экземпляром устава и так далее.
Пластин не оказалось. И поиск их был безуспешным. А когда Вельцер проверил систему, выяснилось, что записи здесь вообще давно не ведутся.
Все эти нарушения — мелкие и не очень — складывались в одну большую проблему. Разведгруппа лишалась информации.
Прочесывая жилые домики, Сенин пытался определить хотя бы, как долго отсутствуют люди. Он даже щупал кастрюли — не окажутся ли еще теплыми. Хоть какая-то была бы крупица информации… Увы, никаких свежих следов. Судя по всему, однажды люди встали, позавтракали — и ушли. И всё. Поломанной мебели, выбитых стекол и иных признаков беспорядков тоже не было.
Поэтому мысли Сенина с завидной регулярностью возвращались к подвалам и коммуникационным тоннелям. Тем, куда вела кровавая дорожка, — единственный зримый след неизвестной трагедии. К сожалению, ничего, кроме домыслов, он себе позволить не мог. При всей мнимой близости разгадки, в подвал Сенин и сам бы не полез, и людей своих не пустил. Это не тот шаг, который укладывается в рамки разумного риска. Пока нет никакой причины соваться в место, откуда разит явной опасностью.
— Вельцер, — позвал он. — Сообразим какую-нибудь самоходную штуковину, подвалы проверить?
— У нас ничего подходящего нет. Если только на базе поискать.
— Надо поискать.
«А может, и не надо, — подумал он. — Что мы там увидим — обглоданный труп? Даже если так, труп нам ничего не расскажет».
Существовало много способов приблизиться к истине, но небольшой разведгруппе они были сейчас недоступны. Нужна серьезная поисково-спасательная экспедиция, эксперты, оборудование. Нужно анализировать данные центрального процессора, брать пробы почвы, воздуха, пищи, сканировать стены и даже проверять содержимое помоек, чтобы какие-то крупицы информации вывели на нужный путь.
«Пусть они ищут, — подумал Сенин. — Наше дело — предупредить об опасности. Остальное — по мере возможности».
На исходе второго часа впереди показалась большая бетонная лепешка, лежащая на возвышении, — аппаратный зал реактора. Сам реактор, как и положено по технологии, работал на глубине нескольких десятков метров под землей. По крайней мере, должен был работать.
Сенин очень рассчитывал на это место. Уж здесь-то камеры не выключаются и записи хранятся, как положено. Если, конечно, кто-то специально их не запрятал.
— Командир, там люди! — воскликнул вдруг Муциев.
— Что?! — Сенин схватил бинокль. — А ну, по тормозам!
У самых стен корпуса ползал заляпанный грязью грейдер и ровнял площадку перед воротами. Спокойно и буднично, словно был очередной рабочий день и ничего не случилось.
— Гони, — велел Сенин.
Джип выскочил прямо перед грейдером и резко затормозил, разбросав куски мокрой земли. Из кабины выглянул машинист — небритый мужчина в комбинезоне и клетчатой рубашке. Он увидел вооруженных людей в форме и удивленно заморгал.
— Спокойно, — крикнул ему Сенин. — Мы — служба безопасности корпорации.
— А-а… — заторможенно кивнул мужчина.
— Ну? — Сенин рассчитывал, что тот сразу начнет что-то рассказывать. Но машинист продолжал удивленно таращиться на нежданных гостей.
— Что? — произнес он.
— Как что? Что тут творится? Где остальные?
— Остальные? — мужчина с недоумением обернулся на ворота. — Там.
— Кто там?
— Начальник смены. И два оператора.
— Какие еще два оператора?! Я спрашиваю, где все? Где вся база?
— База? Там. — Мужчина показал пальцем в направлении дороги. Он словно не мог взять в толк, почему на него так накинулись.
Сенин уже хотел рассердиться, но его вдруг позвал Вельцер:
— Командир! Нас «Форум» вызывает.
Это был сам капитан. Не вовремя, конечно, но придется ответить.
— Господин Сенин, — раздался голос, в котором явственно обозначились стальные нотки. — Вам придется кое-что мне объяснить.
— Что объяснить?
— Только что на связь со мной вышел коммуникационный центр Торонто-девять…
— Что?! — оторопел Сенин.
— Да-да, со мной разговаривал лично губернатор. Он сказал, что они в недоумении, куда вы подевались. Они еще вчера получили предупреждение и ждут вас.
— Ждут нас? — Сенин неожиданно охрип. — База пуста, нас никто не ждет.
— Еще раз повторяю, со мной говорил губернатор. Сказал, что у них всё в порядке и они готовы принять новых поселенцев. Я оказался в глупом положении, когда изложил ваш, с позволения сказать, отчет.
Сенин почувствовал, что ноги стали ватными. Первой пришла мысль, что проверяли не ту базу. Абсурд, конечно, нет тут никаких других баз, но ничего умнее мозг не выдал.
— Где вы находитесь?
— Мы… мы у генераторной станции.
— И что вы там делаете?
— Только подъехали. Здесь есть люди.
— Не сомневаюсь, — голос капитана прозвучал издевательски. — Теперь объясните, с какой целью вы снабдили меня дезинформацией?
— Какой еще, к черту, дезинформацией? — едва не закричал Сенин. — Вы же сами всё видели!
— Я видел пустые помещения и несколько непонятных пятен на полу. Вы утверждали, что это основание для отмены высадки поселенцев. Я едва вам не поверил.
Сенин почувствовал, что ему нечего ответить. А что тут ответишь? Да — пустые помещения, да — пятна. Он внезапно увидел, что вся команда смотрит на него как-то странно. Как на прокаженного, рядом с которым опасно находиться.
«Я не сумасшедший, я не сумасшедший…» — билась в голове мысль, которая как-то еще помогала держать связь с реальностью.
— Я же сам видел совершенно пустую базу, все видели… — Он замолчал. Слова звучали беспомощно.
— Я не знаю, что вы там видели, господин Сенин. И, честно говоря, выяснять мне некогда. Через тридцать минут мы отделяем посадочную платформу с переселенцами. Из-за вас люди уже напуганы. Мы сначала отменили высадку, потом вновь ее объявили и не можем внятно объясниться. — Голос в эфире звучал, как резкие удары молотка — каждое слово словно вбивало гвоздь в голову. — Я могу надеяться, что хотя бы высадка пройдет без происшествий? А вы потрудитесь выйти на связь с базой. Вас уже по всем каналам вызывают. Они даже отправили вертолет на ваши поиски.
— Какой еще вертолет… — пробормотал Сенин.
— Такой вертолет, с крылышками. — Голос капитана неожиданно стал хамским. — А тебе, инспектор, советую — мажь жопу вазелином. В Секторе о твоих проделках узнают буквально сегодня.
Эфир замолчал. Сенин поднял глаза на команду: они стояли и хлопали глазами, точно так же ничего не понимая. Вернее, они понимали одно: перед ними уже не командир, а мудак, едва не сорвавший дорогостоящую транспортную операцию.
У Сенина словно раздваивалось сознание. Перед глазами разворачивалась картина: они возвращаются на Торонто, а там как не было никого, так и нет. Пусто! И что тогда? Одновременно виделось другое: они приезжают, а на базе кипит жизнь и варится ужин. И это еще хуже!
— Вельцер, ты слушаешь местные частоты?
— Нет. А зачем?
— Так какого черта ты стоишь! — заорал Сенин, срывая злость на невинном подчиненном.
Парень метнулся к машине. Он с перепугу никак не мог настроиться, в это время Карелов спокойно повернул лимб на своей рации, и сквозь помехи пробился голос:
— Скаут, Скаут, Скаут…
— Черт меня подери… — пробормотал Сенин. Он подошел к Карелову и взял у него рацию. — Я Скаут. Мы выезжаем. Через полтора часа будем у вас.
— А генератор не станем проверять? — поинтересовался Карелов.
Сенин вяло махнул рукой и побрел к машине.
На половине дороги над машиной завис вертолет. Он радостно посигналил бортовыми огнями, затем сделал несколько кругов над машиной и умчался в направлении базы. Невозможное становилось реальным. База их действительно ждала.