Обезумевшей? Это Ася, что ли? Это про нее они говорят?
Стоп… Слияние?
Значит, ей не показалось? Это что же, была она на том портрете? То есть… другая она? Отражение? Ее отражение было знакомо с Киром?
И он знал… Он с самого начала знал, кто Ася такая… Но зачем… Зачем? Зачем тогда это все? Зачем он заставил ее поверить?..
От паники голова закружилась сильнее, и Ася провалилась в спасительную темноту.
Второй раз, когда она очнулась, в комнате не было никого из тех, кто был бы ей знаком. Только люди в белых халатах, молчаливо снующие вокруг. Ася чувствовала, как под кожу были воткнуты иголки, слышала острый запах медикаментов, и ничего не могла поделать. Тело, покорно принимая в себя растворы капельниц, отказывалось шевелиться, так что все, что она могла, это разглядывать белый расплывающийся потолок над своей головой.
Асе хотелось забыть о том, что произошло. Но как назло, именно прошлое свое пробуждение она помнила отчетливее всего. Все остальные воспоминания подернулись дымкой, будто прошлого не существовало вовсе, а был только фильм с ней в главной роли. Странный, непоследовательный фильм, собранный из мешанины несвязанных между собой образов.
Разглядывая эти образы, вспыхивающие картинками под полузакрытыми веками, Ася старалась не думать о том, что с ней произошло. То, чего она так панически боялась всю свою сознательную жизнь. Ее отражение само нашло ее. И силой заставило пройти через слияние.
Гораздо спокойнее было воспринимать все свои воспоминания как сны. Иногда это было что-то знакомое, вроде дачного домика родителей или собаки, которая была у Аси в детстве. А иногда – лавандовые луга или бескрайнее море с белоснежным парусником. В памяти всплывали запахи морской воды и жаренного мяса. И каждый раз сон обрывался, переворачивая сознание с ног на голову.
Вскоре она совсем потеряла счет времени.
В одном из снов Ася даже видела зеркало. В комнате с камином висело огромное, от пола до самого потолка гладко отполированное зеркало. Она смотрелась в него и впервые в жизни видела себя со стороны. Девушка, что смотрела в ответ, выглядела печальной и лишь отчасти виноватой. На ней не было ничего, кроме красного комплекта белья, просвечивающего сквозь тонкий газ пеньюара. Ее волосы были гораздо длиннее чем те, которые носила Ася. Они красиво лежали на обнаженных плечах, резко контрастируя своим черным цветом с бельем.
Девушка молчала. Да и можно ли ждать чего-то от отражения?
Ася отвернулась, разрывая зрительный контакт. В тот день, когда ей приснилась девушка в отражении, она впервые смогла сесть в кровати.
Хотя даже сама не могла ответить себе, зачем?
Поначалу Асю навещали только санитарки, меняющие постель и обтирающие ее неподвижное тело. По их лицам было сложно о чем-то судить. Они были сосредоточены и собраны. Они просто делали свою работу и не заговаривали с очередной пациенткой.
Когда же Ася очнулась, раз в день к ней стал приходить лечащий врач. Приятный седовласый мужчина с крохотными очками на носу все время улыбался и пытался разговорить девушку. Но его голос, к счастью или нет, был тихим и убаюкивающим, поэтому Асе почти не приходилось притворяться, что она засыпает.
Потом стали появляться другие. Они садились рядом, тянули к ней руки и всячески пытались привлечь ее внимание. Девушки и мужчины, они приветливо улыбались и говорили, говорили… Без остановки и без конца. Как будто в этом был какой-то смысл.
Ася их не слушала. Она вообще отказывалась от всего, кроме еды.
Так, день за днем, прошел месяц. За окном расцветала осень. Ноябрь подкрался незаметно, и вскоре за стеклом начали собираться небольшие сугробы. Ася могла часами наблюдать за бесшумным бегом облаков, за танцами снежинок и тусклым катящимся шариком солнца. Это все, что ей дозволялось без ограничений.
В какой-то момент на тумбочке рядом стала постепенно рости стопка нетронутых книг. Доктор приносил их каждый день в надежде, что девушку что-то заинтересует. Но и в этом Ася не видела особого смысла, особенно после того, как на верх стопки легла ее собственная рукопись. Судя по оглавлению, кто-то собрал в одну книгу и распечатал несколько ее самых лучших рассказов. Как насмешка над всей ее прошлой жизнью.