Конечно, я не враг технического прогресса. Пешком назло кондуктору я не пойду, мне и в голову не придет забрасываться в поле с рюкзаками за спиной, когда есть вертолет и есть деньги по статье "авиатранспорт", и есть бензин в аэропорту, и лопасти не израсходовали моторесурс, а экипаж - саннормы налета, и есть погода, и есть площадка для приземления в районе работ, и нет могущественных богатых конкурентов среди вертолетной клиентуры, ну и еще кой-какие мелочи. Прогресс - это здорово! С допотопным вьючным транспортом идешь, идешь, скрипишь, пыхтишь день, два, три, даже - пять, пока не доберешься до места. А вертолет раз! - и становись лагерем. Правда, иногда приходится немного подождать. Двадцать два дня - мой личный рекорд. Пока не озверели от безделья и не тронулись с рюкзаками. То бухгалтерия деньги не перевела, то вертолета нет, то бензина, то... в общем, находятся причины.
С заброской еще терпимо. Психологически легче. Сидишь себе в аэропорту и каждый день в курсе дела, почему не летишь: сегодня денег нет, завтра - вертолета... ну и так далее. А когда в конце сезона в назначенный срок упакуешь весь груз и ни на минуту не отлучаешься от палаток дальше ста метров, дело обстоит гораздо хуже. Почему не летят, может, наша собственная бухгалтерия про нас забыла и деньги не перевела, или вертолетное начальство потеряло заявку на полет и не запланировало машину, или бензин у них кончился, или...
О перебазировке лагеря в середине сезона мы уже и мечтать забыли.
И все равно, нет, не враг я прогресса. Трезвый разум подсказывает: вертолет - хорошо! А душа нашептывает: а старые-то способы передвижения лучше, интереснее. Эмоциональнее, в конце концов.
Какую гамму тончайших оттенков наслаждения обещает хотя бы переход с рюкзаками! Съели на привале пару лепешек из твоего груза - и ты сразу чувствуешь, как легко стало спине. Идешь по ровной террасе после крутого подъема - и наслаждаешься отдыхом. Коля впереди немного замешкался, сбавил темп - и ты облегченно переводишь дыхание. Снял рюкзак - и какая-то чудодейственная сила разгибает спину, гордо поднимает голову и расправляет плечи, заставляет опустошенно и радостно колотиться сердце... Невесомость во всех членах. Я уж не говорю об ощущениях, когда после перехода забираешься в спальный мешок.
Правда, кое-кто считает такие эмоции доступными и лошади. Интеллигентной, утонченной натуре необходимы более благородные переживания. А я и не спорю. Мне легко понять Тарапула после тяжелого вьючного перехода, да и он вполне по-человечески понимает меня, когда я возвращаюсь на лагерь с полным рюкзаком, и по мере сил сочувствует - не убегает, не запутывается, не прогрызает мешки с мукой и даже с овсом.
Какие подвиги мы совершали, какие трудности преодолевали! С ужасом, как кошмарный сон, вспоминаю...
К нам в поле приехал начальник. Был он в годах и в теле, ходил вроде бы не спеша, но загонял нас в первый же день чуть не до смерти. Осматривали обнажения вокруг лагеря. И погода вроде бы благоприятствовала - солнышко, легкий ветерок, и дорога вполне сносная - плотно утрамбованный песок морского дна, осушенного отливом, но... Шли мы целый день, ни разу не останавливаясь и не отдыхая, с утра и до вечера. Прошли три километра. Это был самый тяжелый маршрут в моей жизни.
А какой богатый набор лишений предоставляет старая геология! Надежной крыши над головой нет. И пусть завидуют мне европейские коллеги, которые работают на машине, спят в специально оборудованном кузове, едят в столовой и ухитряются даже возить с собой телевизор и холодильник. И это называется поле!
Музыки нет, газет нет, всегда не хватает - то тепла, то холода, то ветра, то безветрия. В начале сезона не хватает ночи, чтобы выспаться, а в конце - дня, чтобы засветло закончить маршрут, то нет соли - забыли на старом лагере, то нет клея - потеряли, то нет бинта - вообще почему-то не взяли. Сегодня в обрез еды, а завтра не хватает сил, чтобы дотащить ее.
Полевые нехватки - не то, что городские. В городе обнаружил, что соли нет, - сбегал в магазин за углом, принес и посолил, а у нас придется две недели есть несоленое. Забывать в поле не рекомендуется. Рассеянность противопоказана. Забрасывались мы в район работ на попутном сейнере, а лошадей предстояло гнать налегке через хребты и болота. По поселку ходил я, естественно, в кирзовых сапогах, хорошо хоть вспомнил вовремя, ребята уже через борт выбросили мне пару резиновых сапог, оба левых, как выяснилось вскорости после отплытия. Нелегкий выбор достался на мою долю. Кирзовые сапоги в камчатских условиях, когда кругом вода, все равно что римские сандалии. В резиновых я быстро сбивался с азимута, меня все время заворачивало к востоку, да и пальцы терло, суставы наламывало. Только к концу первой сотни километров нашел я оптимальный вариант и весь оставшийся путь проделал в одном резиновом сапоге и в одном кирзовом.