Чтобы заниматься наукой, нужно быть умным говорил один мой знакомый, который занимался наукой. Ерунда. Во-первых, как говорит монгольская пословица, медленно бредущий дурак лучше лежащего умного, а во-вторых, все сейчас умные, так что и упоминать об этом ни к чему. Дураков мало стало, днем с огнем не сыщешь, если вдруг срочно понадобится.
Энергия нужна в науке, килокалории, лошадиные силы. Нужна не просто способность долго работать в час по чайной ложке, штаны сутками протирать. Умение удержать в голове всю партию, пока не переберешь все варианты от Е2 — Е4 до сакраментального: «Вам мат, гроссмейстер», — вот что приносит успех. Леопард Эйлер, выводя одну из своих формул, не заметил, как просидел трое суток без еды и без сна, и при этом ослеп на один глаз. Один мой знакомый, бессменный чемпион любых словесных рыцарских турниров, умнейший парень, если дело касается мыслей, умещающихся в две-три секунды, пишет всегда так, что сразу видно — когда он обдумывает конец фразы, начисто забывает начало. На мысль, занимающую десять минут, у него попросту не хватает сил. Вот тебе и «... надо быть умным»!
Это не так просто — сосредоточиться на десять минут. Говорят, когда нанаец целится, можно вырезать у него из спины кусок кожи. Попробуйте сосредоточиться на десять минут, и пусть при этом кожу у вас из спины никто не вырезает и иголки под ногти не загоняет, попробуйте не замечать хотя бы мух, чувство голода, девушек за окном, хлопанья дверей, стука пишущих машинок, обращенных к вам вопросов и анекдотов, и чужих секретов, обращенных не к вам; если мысль не поддалась с первого захода, попробуйте не переключаться на воспоминания, хоккейные события, мечты о пиве и будущей диссертации, попробуйте не перебирать впустую уже отброшенные варианты и не отключаться. Не сумеете? Тренируйтесь. Тренируйтесь ежедневно, до холодного пота, до инфаркта. Не получается? Ну, тогда лучше идти в грузчики. Это полегче.
Какое напряжение создается в вольтах или килобарах, не знаю, но иногда кажется, что череп вот-вот разлетится на мелкие осколки. Может, лучше прикинуть баланс энергии? После маршрута чувствуешь себя голодным как волк, а после рабочего дня за письменным столом — как крокодил. После маршрута завалишься в палатку, выспишься и встанешь здоровее вчерашнего, а после городского рабочего дня ляжешь, а голова все равно продолжает работать, да к работе еще добавляется тревога — вот не записываешь, забудешь все к утру, а повторить такой сложный вывод еще раз не сумеешь, не хватит сил. Наконец, в машине происходит сбои, может, какой контакт замкнулся, конденсатор распаялся или просто шарики за ролики зашли, и вот на выходе — сплошная абракадабра; бесконечная белая лента кошмарной бессмыслицы все тянется и тянется, ворохами заполняет пространство, от этого становится жутко, волю парализует, не хватает сил даже на то, чтобы нажать кнопку «стоп», пока машина не пошла вразнос.
Видели вы грузчика, который грузил бы по пути с работы и на работу, в автобусе и трамвае, на пляже и в кабинете директора, на свиданиях и прощаниях, во время мытья полов и семейных скандалов, трезвый, пьяный и с похмелья, во сне и наяву? Нет, грузчик отработал свое от звонка до звонка и — домой смотреть телевизор, ну а если придется поработать еще смену, ему заплатят сверхурочные, ему почет и уважение, его портрет появится на доске почета. А как обстоит дело с почетом и уважением в науке?
Допустим, тебя хвалят, результаты одобряют.Те, кто хвалит, считают, что ты развиваешь их начинания в нужном направлении. Но развивать чужие начинания, следовать в кильватер, выполнять работу от сих до сих, бери больше — кидай дальше, не почувствуешь ли себя при этом муравьем от науки, получишь ли удовлетворение сам, принесешь ли наибольшую пользу? А если пошел своим путем? Основатели собственных направлении редко признают чужие, а патриархи, хранители классических традиций, — и того реже. И вот — не признали. Что тогда?