— А наши уже учатся, - задумчиво говорит Женька. - Вот, наверное, в классе весело... Только как бы мне не попало за опоздание.
— Ничего, не беспокойся. Справку тебе дадим.
С круглой печатью. "В связи со стихийным бедствием ученик такой-то не смог вовремя прибыть к месту учебы. После сильных ливней океан вышел из берегов и затопил все пути сообщения". Пойдет?
— Еще как!
— А ты что, по учебе соскучился?
— Да нет... Приедешь, опять эти дурацкие сочинения придется писать.
— А ты что, не любишь сочинения? Вот бы никогда не подумал. Сочиняешь ты здорово.
— Ты о чем? - ощетинился Женька.
— А про то, как вы с другом по тридцать уток с охоты приносили.
— Да вот, что б меня украли, по тридцать, - отчаянно забожился Женька.
— Ну ладно, по тридцать, так по тридцать, я что, разве не верю, вот только как вы их несли? - Но увидев Женькин протест, я снова соглашаюсь: - Ну, конечно, вы ребята здоровые, чего вам стоит, хоть триста... Так ты что, не любил литературу?
— Что ты, да я почти ни одной книги, что нас заставляли читать, не прочитал. А зачем их читать, когда про них в учебнике все сказано. Онегин - продукт эпохи, Фамусов - продукт эпохи, красной нитью проходит протест писателя против несправедливости крепостнического общества... Это я научился.
— Так-таки ни одной книги и не прочитал?
— Да нет, почему, попробовал, вот "Грозу" Островского прочел, только противно ужасно. Ну кто эта Катерина - ведь самая обыкновенная истеричка, а нас заставляют писать - пассивный протест. Вот "Мертвые души"- ничего, понравилось. Как Чичиков ловко всех надувал! Вот это мужик был! Что там какой-то сопливый Чацкий! Если бы можно было сочинение писать как сам думаешь, я бы написал - "Чичиков - мой любимый литературный герой". Только пару поставят.
— Ну а еще какие твои любимые герои?
— Прохор Громов, Салават Юлаев, Волк Ларсен... ну еще Остап Бендер.
— Какой Волк Ларсен, лондоновский, что ли?
— Ну да, вот это были люди!
Мы опять долго сидим и молчим.
Я вспоминаю свою юность. Да, они будут лучше нас. Какими мы были? Всему верили. Даже когда верить было глупо. Рассуждали - это мое, значит, надо верить. Для нас не было оттенков. Черное - белое, наше - не наше. Антинаучная теория Марра, буржуазная лженаука кибернетика...
Эти никому на слово не поверят, все сначала попробуют на зубок своего здравого смысла. Обо всем у них свое собственное мнение. Ошибутся? Ничего страшного. А мы даже ошибаться за себя доверяли другим. Мы даже в двадцать были детьми, они - в семнадцать уже мужчины...
...К Стасикову дню рождения мы готовились заранее. Уже давно возили мы во вьюках две банки сгущенного молока. Это было единственной в отряде тщательно охраняемой тайной, известной всем, кроме Стасика. Не было в нашем меню никаких лакомств, и потому банка сгущенки в поле приобретала достоинства самого шикарного шоколадного набора. Недели за две начали мы собирать про запас съедобные дары моря - луковицу, выброшенную прибоем, апельсин, прибитый к нашему берегу кругосветным течением прямо из Марокко, абсолютно целую, аккуратно запаянную жестянку пепси-колы, вдоль и поперек испещренную загадочными иероглифами. В бухте за мысом мы насобирали целое ведро редьки. Ведро, полиэтиленовое, валялось тут же. Сначала мы никак не могли понять, как это так может быть - на двух километрах берега целое ведро экзотических овощей! Сколько же получится, если пересчитать на всю Камчатку? Но потом поняли.
В капиталистических странах часто бывают кризисы перепроизводства. И вот где-то там, может, в Новой Зеландии или в Японии, разразился жесточайший кризис перепроизводства редьки. Что делают в таких случаях капиталисты? Они грузят не находящий сбыта товар и вывозят его далеко в море. Наверно, вошла позавчера (не раньше, редька совсем еще свежая) в наши воды какая-нибудь "Касимэ-Мару" или "Дискавери", раздалась команда: "Редьку - за борт!" - И заработали разом все судовые средства большой и малой механизации, и появился у наших берегов плавающий остров из белых сладких корнеплодов. Предположение об отечественном происхождении редьки было с негодованием отвергнуто - у нас не бывает кризисов перепроизводства!
Кроме таких экзотических блюд мы запланировали медвежьи лапы, крабов, икру, черемшу, голубицу, грибы. По случаю праздника решено было напечь гору лепешек, настрелять уток, ну и конечно достать из заветного вьючного ящика фляжку со спиртом.
Иван Лексаныч смастерил Стасику из сыромятного гужа новые ножны, расшитые ремешком, с элегантной кожаной кисточкой на кончике. Женька с Серегой решили подарить свою коллекцию бутылок и других диковинных находок.