Зимние маршруты, летние маршруты. Все расписано, никаких отклонений. Как на трамвае.
— Юргенвиль, как лучше пройти на Майни-Какыйнэ, вон тем перевалом или этим?
Бригадир равнодушно пожимает плечами. Не знает он Майни-Какыйнэ, хотя пасет оленей в этих краях уже полвека. А Женька работает всего полсезона, и знает.
Ну зачем Юргенвилю Майни-Какыйнэ? Если не заедают комары, хватает ягеля, не мучает копытка... Зачем любознательность, поиски, открытия, надежды, стремления, зачем диссертации, карьера, подножки и удары ниже пояса? Ведь табун пасется спокойно...
— Юргенвиль, а русские пастухи есть?
— Встречаются. Но редко кто выдерживает больше года.
... Безоблачное небо над Яоваль и Атиюль. Нет ничего прекраснее этого райского уголка. Но я здесь долго не выдержу. Потому что где-то далеко рвут лохматые тучи острые пики Майни-Какыйнэ — Больших Зубчатых Гор. Мне надо быть там сегодня. И я сдохну под рюкзаком, но дойду.
Только нет, не сдохну я. Дойду.
Мимолетная встреча
...И снова веселая канитель, неразбериха с мешками, сапогами, кастрюлями. Снова могучие руки, как железными обручами, стягивают вьюки сизальским фалом, а крепкие как гвозди пальцы все-таки продергивают под ними концы и вяжут замысловатые узлы. Снова рвутся подпруги и срываются ногти и кожа с ладоней, а Арарат раздувает ноздри и испуганно косит глазом.
Снова в гулких ущельях гремят такие команды, что даже эхо не решается повторять.
Камчатка и на этот раз предлагает нам что-то новое, неожиданное. Ущелья внезапно распахнулись, и перед нами открылась широкая, плоская долина между высоченными хребтами, зубчатыми и острыми как пила. Долина синяя от голубицы и шикши. Мягкий сухой голубичник, кочки, заросшие теплым хрупким мхом. И весь этот медвежий угол зарос мхом. Из внешнего мира не доносится ни ветерка. Да и есть ли он вообще, внешний мир? Единственный звук во всей вселенной - негромкое хрустение мха под нашими сапогами.
И вдруг в кармане я обнаруживаю... деньги. Уфф, прямо от сердца отлегло... Есть внешний мир! Во всяком случае, существовал три месяца назад. Смятый, раскисший рубль, потускневшие и позеленевшие монетки. Зачем они здесь? Здесь даже кусочек бересты дороже любой ассигнации. Им хоть костер разжечь можно.
Идти легко и коням и нам. Это даже не асфальт и не паркет. Ковер. По таким местам не сможет пройти разве только паровоз. Иван Лексаныч вспоминает свой ГАЗ и вздыхает: "Где моя четвертая скорость?"
Коля вдруг остановился и стал пристально вглядываться вперед:
— Никак геологи?
Когда долго не видишь людей, всегда так хочется поговорить с любым встречным. "Капсе, догор", - приветствуют друг друга потомственные таежники якуты: поговорим, друг! Для геологов такие неожиданности радостны вдвойне. Сейчас встанем общим лагерем, и начнется разговор до утра. Расскажем все, что видели сами, узнаем, что делается в тех местах, куда попасть уже не успеем. По случаю встречи надо бы достать фляжку "для технических целей"...
Караван все ближе и ближе. Уже можно разглядеть бороды, еще немного, и мы узнаем, кого нам послал счастливый случай. Еще несколько шагов, и... так вот это кто!
— Здравствуйте, - вежливо приветствуем мы старого знакомого.
— Здравствуйте, - слегка кивает он нам в ответ.
"Возомнившие себя ниспровергателями основ" опять лицом к лицу столкнулись со своим рецензентом.
И караваны расходятся на встречных курсах.
Долго после этого отряд шествует в угрюмом молчании. Но Камчатка тем и хороша, что умеет отвлечь от любых тяжелых воспоминаний.
Медведь! Далеко от нас, на том берегу. Бежать за ним - значит потерять не меньше двух часов - ведь подкрадываться надо осторожно, а шансы на успех невелики. Еще через полчаса - второй медведь, на этот раз с другой стороны, но тоже далеко. Потом замечаем медведя прямо впереди. Пока подходим к нему, он куда-то исчезает.
Не выдерживаем, когда замечаем слева в километрах трех оленей. Мы с Колей берем фотоаппараты и начинаем подкрадываться с разных сторон. Пока подкрадываемся, совсем близко от меня появляется еще один медведь. Он пасется на ягоде, но ведет себя как-то странно: то спокойно щиплет ягоды на одном месте, то вдруг бросается бегом в сторону, пробегает метров сто и продолжает пастись уже там. Пока я терзался сомнениями, в какую сторону мне идти, вопрос решился сам собой - медведь убежал, то ли почуяв меня, то ли просто так.