Зато общались. За этим Боунс следила.
Все по очереди рассказывали истории из своей жизни или пересказывали книги, при условии, что читали их до конца и хорошо запомнили сюжет. Разумеется, в жанре устного рассказа блистал Забини. Его повествования отличались изрядной эрудицией и язвительной манерой изложения. Как ни странно, хорошим рассказчиком оказался Невилл Лонгботтом. А Рон Уизли блистал познаниями в магической генеалогии. И даже Крэбб с Гойлом поднатужились и рассказали-таки довольно связно о том, как ездили с своими отцами на охоту.
Сестры Патил поведали о своей исторической родине, а Лаванда довольно мило загибала нескромные анекдоты. Пока еще тем для разговоров хватало, но уже ощущался определенный предел, за которым может нагрянуть второй приступ тюремного ужаса и безысходности, бороться с которым будет намного сложнее.
Как ни крути, а надежда, что их быстро найдут и придут на помощь, медленно, но верно таяла. Размеренность тюремного распорядка давила на психику, ежечасно и ежеминутно подтверждая, что они здесь надолго и всерьез. Терпение юных магов, не имеющих жизненной закалки, быстро заканчивалось. И Сьюзен Боунс ожидала новой вспышки ссор и конфликтов.
Лонгботтому, возможно, было легче, чем другим, как легче было бы и Поттеру, окажись он в этой компании. Долгие дни, недели и месяцы, проведенные у скорбного ложа отца и матери, приучили Невилла терпеть и ждать. Поэтому парень держал себя в руках. Был со всеми подчеркнуто спокоен и вежлив. Он и в стычку со слизеринцами полез не столько из чувства мести, сколько из чувства факультетской солидарности. Сейчас Лонгботтом добросовестно пытался уснуть, но поворочался с боку набок и почувствовал, что организм настоятельно требует от него сходить по маленькому. Минус попить, так сказать…
Прислушавшись к ровному дыханию соседей, он решил, что момент в целом подходящий. Ну не мог парень заставить себя, как бесцеремонный Крэбб, подойти в разгар общего разговора и отоварить пустую туалетную емкость струей, которой позавидует застоявшийся жеребец! Не то воспитание. Поэтому момент, когда все спят, действительно удачный. Осторожно пробравшись к месту общего пользования и убедившись в отсутствии конкурентов поблизости, Невилл приступил к процессу, стараясь производить как можно меньше шума.
И в этот момент под потолком вспыхнули магические светильники.
Наверняка они горели тускло, но глазам, лишенным света несколько суток, неожиданная иллюминация ударила, как вспышка молнии. Гриффиндорец вскрикнул и судорожно прижал ладони к лицу, спасая глаза от болевого шока.
Остальным световой удар пришелся через закрытые веки. Они застонали, заворочались, а некоторые даже закричали от страха. Некоторые. Но, превозмогая боль и резь в глазах, начали осматривать свою темницу при свете огня. Все поднялись на ноги, понимая, что свет зажегся неспроста. А вдруг их нашли? Неужели свобода? Или это явились их тюремщики? Но тогда они узнают, кто и зачем их похитил. Это все же лучше, чем кошмарная неизвестность, в которой они провели последние трое суток.
Сьюзен Боун быстро осмотрелась по сторонам и перевела взгляд на девушек. Лаванда, уже оправившись от неожиданности, смотрела на половину ребят и казалось, что сейчас она скиснет от смеха. Проследив за ее взглядом, Сьюзен негромко зашипела:
— Блейз! Блейз!
Тот уставился на нее, всем своим видом спрашивая: что надо? Она выразительным взглядом показала ему на Невилла, который стоял перед ведром со спущенными штанами и закрывал лицо ладонями.
Забини присвистнул.
— Ого? Лонгботтом! Респект и уважуха, конечно! Но натяни-ка ты штаны на задницу и прикрой свое богатство, а то все парни в этой клетке чувствуют себя неудобно рядом с тобой!
Все покатились со смеху, а Невилл, судорожно натянув штаны, покраснел как рак. Хотя, с сугубо мужской точки зрения, как раз ему стыдиться и не приходилось.
За смехом не услышали, как щелкнули замки. И лишь когда двери распахнулись, все замолчали и невольно подались назад. Оба дверных проема выходили в освещенный коридор. Из него раздался высокий и холодный голос:
— Я рад слышать, что мои гости пребывают в прекрасном настроении. Вот что значит — кровь! Выходите! Ваш повелитель милостив и отведет вас в более удобное для жизни место.