Так Смерть забрала первого брата.
Тем временем средний брат вернулся к себе домой, а жил он один-одинешенек. Взял он Камень, что мог вызывать мертвых, и три раза повернул в руке. Что за чудо — стоит перед ним девушка, на которой он мечтал жениться, да только умерла она раннею смертью».
— Прекратите немедленно! — закричала вдруг Шамира, но Поттер был готов к ее демаршу. Его палочка описала полукруг назад, и Хранительница замерла и осталась стоять, затвердев как камень от невербального Петрификуса.
— Нет уж! Я дочитаю до конца! — отрезал юный маг и повернулся обратно к слушательницам, которых все больше и больше охватывало смятение.
«…Но была она печальна и холодна, словно какая-то занавесь отделяла ее от среднего брата. Хоть она и вернулась в подлунный мир, не было ей здесь места, и горько страдала она. В конце концов, средний брат сошел с ума от безнадежной тоски и убил себя, чтобы только быть вместе с любимой.
Так Смерть забрала и второго брата.
Третьего же брата искала Смерть много лет, да так и не нашла. А когда младший брат состарился, то сам снял Мантию-невидимку и отдал ее своему сыну. Встретил он Смерть как давнего друга, и своей охотой с нею пошел, и как равные ушли они из этого мира».
Гарольд свернул свиток и бережно спрятал его обратно в карман.
— Вот такие волшебники жили в старину и такие дела творились в древней Британии, — продолжил он спокойно.
— А сейчас я вам покажу еще кое-что интересное! — он вытащил из другого кармана сверток, развернул невесомую мантию и накинул себе на плечи. — Я потомок третьего брата из этой сказки и сейчас на мне один из Даров из этой сказки. Видите?
От Гарольда осталась лишь парящая в воздухе голова. Все остальное — туловище, руки и ноги — все исчезло!
— А-а-а-а! — единым вздохом ответила ему площадь.
Юный маг снял мантию-невидимку и силой выкрикнул:
— Меня зовут Гарольд Поттер и я пришел сюда за вами! Я помогу вам вернуться домой! Дома вас ждут ваши семьи, ваши друзья, ваши дома и ваши милые сердцу вещи. И пусть кто-то из вас читал в детстве сказки Барда Биддля, а кто-то — Льюиса Кэррола. Но родина у вас одна и она ждет вашего возвращения!
Шеренги на площади окончательно смешались. Теперь это была просто толпа потрясенных и растерянных женщин, которая подавалась все ближе и ближе к балкону, словно в опасении, что все происходящее окажется розыгрышем или злой шуткой. Или того хуже — бредовым видением. Они тянули руки к Гарольду, словно боясь, что он сейчас исчезнет и оставит их в этой, вдруг опостылевшей им, Обители. Они с каким-то затравленным выражением на лицах оглядывались по сторонам, словно увидели все окружающее другими глазами.
— Ну вот, бабуля, а ты говорила, что у меня ничего не получится! — повернулся Поттер к Шамире и снял с нее заклятие окоченения.
— Тьфу! Будь бы проклят! — Хранительница обессилено опустилась на каменный пол балкона. — Твоя взяла. Забирай их всех, и чтобы духу вашего здесь завтра не было!
— Продовольствие? — тон Поттера был весьма наглым, но внутренне он сжался, так как от ответа Хранительницы зависело слишком многое.
— Получишь ты свое продовольствие. Корми вас, пои вас… дармоедов. Насрут больше лошади и испарятся, а мне тут расхлебывать! Ну чего встал? Уводи их отсюда! Не дай Матерь, если остальные захотят их наказать за отступничество! Крови прольется — ведром не вычерпаешь! Уходите отсюда, да побыстрее!
Гарольд оценил совет, как весьма разумный. По углам площади и впрямь начали накапливаться отряды вооруженных послушниц, со злобой и раздражением наблюдавших за «позором» своих товарок. Не рискуя применить левитацию, которая была бы чрезмерным волшебством даже для магического мира, он быстро сбежал вниз по лестнице. Его левая рука с болезненной судорогой сжимала черную палочку Блэков, которой он на протяжении всего выступления с полным напряжением всех магических сил наводил на женщин заклинание Подвластия.
Глава 35
С утра, как и обещала Шамира, начались поединки.
Передвижные вышки с площадками придвинули вплотную к воротам, и они состыковались между собой, образовав ристалища. С обеих сторон на них по одному выходили воины, быстро обменивались то ли приветствиями, то ли оскорблениями, а потом скрещивали мечи и дротики в яростном поединке. Рубились лихо и отчаянно — не на жизнь, а на смерть. Тяжелораненых добивали, а в тех редких случаях, когда одному из противников удавалось обезоружить другого — победившая сторона взрывалась криками восторга, проигравшая — ярости, и победитель уводил побежденного, накинув ему на шею веревочную петлю.