— Локомото…
— Не надо делать из меня чемодан, — заорал блондин возмущенно, — я и сам заберусь туда!
— Как знаешь, — пожал плечами Гарольд и аппарировал на вышку.
В высоты доброй дюжины ярдов открылся вид на плоскую равнину, переходившую в плавную седловину между городом и холмами. Обе армии, расположившиеся на поле боя, были как на ладони.
И Гарольду, и Драко до сегодняшнего дня приходилось лишь читать о древних битвах в книжках или слушать рассказы бестелесного профессора Бинса на занятиях по истории магического мира. Им и в голову не могло придти, что они окажутся очевидцами подобного события. С некоторой оторопью они оглядывали многотысячные стройные ряды закованных в броню пеших и конных отрядов. Было в этой картине что-то нереальное и фантастическое, внушающее благоговейный трепет и заставляющее кровь быстрее бежать по жилам.
— Что ты думаешь делать?
Поттер нахмурился. Второй раз подряд благоразумный и иногда даже трусоватый Хорек задавал ему этот вопрос, фактически предлагая вмешаться в происходящее. И действительно, какой-то беспокойный червячок ворочался у него в груди, побуждая к действию.
Не допустить кровопролития. Разъединить противников. Разогнать. Строго наказать. Поставить в угол или оставить без сладкого… Тьфу! А дальше-то что?
Вот то-то и оно. До сих пор его вмешательство лишь все усложняло. События категорически отказывали прогнозироваться: информации о глубинных причинах, которые приводят в движение эти огромные массы людей, категорически не хватало. Местный мир, уже, казалось, почти разгаданный и покорно лежащий на ладони у героя, вдруг взбрыкнул и сбросил его под копыта бушующих стихий. Осознание собственного могущества вновь сменилось растерянностью. Совсем как тогда в Министерстве, когда опрометчиво выпущенная Сила быстро и жестоко показала ему пределы его возможностей и могущества. После обвинений, брошенных ему в лицо Шамирой, Гарольдом овладела мучительная нерешительность…
— А что, по-твоему, я должен делать? — повернулся он к блондину.
Вопрос был задан без гнева, но таким тоном, что Малфой, несмотря на жару, облился холодным потом.
— Ну, не знаю… — протянул он, с опаской глядя в ледяную зелень глаз Поттера.
— Если не знаешь, что делать — не делай ничего! — отрезал Гарольд и отвернулся.
Малфой перевел дух, так и не понимая, что происходит с командиром, и вернулся к наблюдению за полем боя.
* * *
Лагерь армии Архонта съежился до двух десятков шатров и ощетинился частоколом из вбитых в землю кольев. Теперь это была ставка командующего, а его личная охрана превратилась в уши и язык полководца. Без устали они перемещались от отряда к отряду, передавая приказы и принося отчеты.
Директор отбыл в резиденцию Архонта, чтобы, как он выразился, «самолично принять его последнее прости».
Том Реддл стоял на вышке для наблюдения и с интересом рассматривал подготовку армий к сражению. Хорошо, что он по настоянию Директора еще при подготовке кое-что почитал по стратегиям древнего мира и мог реально оценивать обстановку. Соотношение численности показывало уверенное преимущество его армии над войсками Матери в два-три раза. Разумеется, если из города уже вышли все отряды. Оставалась вероятность того, что в городе остался резерв или засада, но своевременно вывести через узкие дефиле ворот многочисленный отряд и построить его на поле боя невозможно в принципе. А под давлением превосходящего врага — и подавно. Поэтому Реддл ограничился тем, что расположил напротив въездов в город дополнительный резерв и поставил наблюдателей. Сейчас он следил за построением войска Матери в боевой порядок. На фоне разгильдяйства и вольницы войск Архонта, армия города являла собой образец организованности и дисциплины. Разглядывая длинные копья и тесные ряды главного отряда противника, Реддл махнул рукой, подзывая дежурившего при нем воина.
— Слушаю, господин.
— Скачи к командирам штурмовых полков. Пусть строятся напротив их главных сил. И в первые ряды надо поставить только тех воинов, у которых есть щиты!
Посланец кубарем скатился с вышки и кинулся исполнять поручение.
Том Реддл искривил губы в усмешке. Его не очень интересовало, сколько воинов погибнет в предстоящем сражении, но, поддавшись азарту, он с ревностью шахматиста не хотел терять лишние фигуры и был настроен на красивую победу в этой партии.
* * *