Том Реддл быстро осмотрелся по сторонам, быстро подбежал к лежавшим на земле магам, бросил на песок пику и двумя руками попробовал ухватить иллюзию, чтобы перевернуть ее на спину. Руки его ухватили пустоту и он, нелепо дернувшись всем телом, упал, зарывшись лицом в гарь. Он судорожно дернулся за пикой, но схватил лишь горсть тлеющих углей.
— Дементор! — зло прошипел Том, поняв, что его провели, как последнего дурака.
— Инкарцеро! Петрификус тоталум! Силенцио!
Окаменевший и обмотанный с головы до ног Том Реддл беспомощно застыл в грязи в двух шагах от Драко, который по-прежнему был без сознания.
Поттер подошел и ногой перевернул поверженного противника. Черное от сажи, покрытое толстым слоем жирной глины лицо показалось Гарольду совершенно незнакомым.
— Полежи, дружок! У нас еще будет время для беседы! — угрожающе процедил он и в сердцах врезал Тому под ребра ногой. — Сволочь!
С равнины продолжал доноситься жуткий вой битвы и Поттер понял, что времени на допросы у него просто нет. Быстро убрав щит с Малфоя, он, даже не пытаясь снять с обожженного и окровавленного парня полусгоревшую одежду, вылил на наиболее страшные раны два пузырька с Обезболивающим и Заживляющим зельями. Главное, чтобы Драко сейчас не умер от болевого шока, а кости и мясо — потом нарастим.
* * *
На равнине окруженное войско Шамиры продолжало свирепо сражаться с озверевшими от крови полчищами архонта. Копьеносная пехота фаланги выкашивала врагов ряд за рядом, но и сама несла тяжелые потери. Осыпаемая тучами стрел и дротиков, она медленно таяла, как огромный кусок сахара в стакане с кипятком. Вот уже перебита конница на флангах и каре ощетинилось остриями во все четыре стороны. Вот уже перестало хватать плотности копий и в ход пошли мечи и палицы. В горячке боя уже никто не слушал приказов начальников, да и сами командиры, словно забыв, что их работа — командовать, полезли в самую гущу боя. Огромная толпа медленно колыхалась по равнине, целеустремленно сжимаясь к центру и постепенно уменьшаясь. Она пожирала сама себя, словно огромная стая соплохвостов, занятых взаимным истреблением.
Такое сравнение пришло в голову обожженному и оглушенному Гарольду, когда он вышел на равнину, прихрамывая и опираясь на эльфийскую пику, как на костыль. Сделать теперь уже ничего было нельзя. Он попытался накричать на них, используя Сонорус. Его никто не услышал. Он попытался применить Вяжущие и Замедляющие чары и сразу пожалел об этом, так как замедленная жестокость убийств была еще страшнее и кошмарнее обычной. Ничто не могло отвлечь противоборствующие стороны от битвы. Они озверело кидались друг на друга и убивали, убивали и убивали. Как дикие животные. Как обезумевшие скорпионы и тарантулы. Как люди…
Сзади его окликнули. Гарольд обернулся. В проеме, оставшемся от ворот, были видны его соратники, которые, надо понимать, не выдержали и прибежали сюда в тревоге за них с Драко. Они стояли кучкой и ошеломленно смотрели на трагедию, развернувшуюся на равнине.
— Делом займитесь! Там Драко раненый лежит. Быстро его в храм перенесите и окажите помощь. И нечего тут торчать, я не могу разорваться пополам, а тут к тому же шныряют какие-то непонятные бандиты. Кстати, заберите того связанного гада и охраняйте. Он должен знать очень важные вещи! Быстро за дело!
— Гарольд, можно я останусь с тобой?
— Нет, Гарри! Храму нужна защита, а ты на кого его бросил? А? Быстро туда!
— Возьми хоть кольчугу!
— Нет! Уходите быстрее. Опять тут чертовщина какая-то…
Гарольд обернулся к полю битвы и сразу почувствовал неладное. Ясное небо неумолимо меркло прямо на глазах. Над равниной натягивалась какая-то багровая хмарь. Темные вертикальные полосы медленно пульсировали на ней, словно струи крови. Они поднимались вверх и стекались в центр, образуя клубящуюся багровую муть. Присмотревшись, Поттер понял, что они поднимаются снизу вверх от тел воинов и воительниц, уже погибших в этой битве.
«Эта багровая мерзость и есть Любовь?» — с ужасом подумал Поттер. — «Это та самая сила, что вырвалась из ларца в отделе Тайн министерства и та, что выпустила Шамира этой ночью? Нажралась крови и лениво собирается в отвратительный комок, чтобы оставить этот опустошенный мир и направиться в следующий? Может быть, прямо в Британию, по протоптанной дорожке?»
Жесткая холодная ярость охватила Гарольда. Ушла боль из обожженного и избитого тела. Притупилась горечь последних потерь. Все отошло на второй план, и даже возвращение домой уже не казалось главной целью. Она была перед ним. Кровавая. Самодовольная. Равнодушная к человеческим страданиям. Враждебная всему, что он любил и ценил в этой жизни.