Не сомневаясь, что эта женщина является подставной фигурой в злом умысле против него, он сделал шаг в сторону. Женщина умоляюще воскликнула:
— Не отвергай тепла моего очага и позволь позаботиться о тебе. В эти дни не бывает случайностей. Я вышла из дома и встретила тебя. Это провидение богини и не надо противиться ему.
Том Реддл с удивлением подумал, что для обманщицы такая речь звучит более чем странно. Если поверить в искренность аборигенки, то предложение ночлега вообще-то как нельзя более кстати. Он напрягся, проникая в мысли женщины и не обнаружил никакой угрозы.
— Хорошо. Иди вперед. Показывай дорогу.
Они шли недолго. Время от времени на звук их шагов подавала голос какая-нибудь дворовая собака. Женщина негромко уговаривала ее, одновременно успокаивающе гладя Реддла по руке. Тот лишь возмущенно фыркал, но не отталкивал руку женщины, хотя прикосновения явно коробили его. Наконец скрипнула дверь дома. Они пришли. Воландеморт незаметно сделал пас палочкой.
— Гоменум ревелио.
Ни отзвука в ответ. Дом был пуст и, самое удивительное, что это не показалось Тому странным. Он уже понял, что женщина не обманывает его.
Она прошла вперед, где тлел очаг и, взяв щипчиками головню, зажгла какой-то убогий светильник на столе. Потом налила в большой металлический таз воды и позвала:
— Иди сюда.
— Я уже мылся сегодня, — отказался Реддл, рассеяно оглядываясь по сторонам.
Бедно, но чисто, ничего не скажешь.
— Я обмою твои ноги после дороги.
Не отвяжется ведь. Он сел на скамью, погрузил ступни в теплую воду и сверху вниз смотрел, как молодая женщина моет и вытирает ему ноги.
— Поешь?
Хм. Вот это можно. Лорд перекусил в последний раз больше суток назад и живот его изрядно подвело. Он сел к столу и взмахнул палочкой. Светильник вспыхнул ярче. Ему совсем не улыбалось проглотить в потемках какую-нибудь гадость.
Хозяйка положила на стол сыр, свежую хлебную лепешку, плошку с молоком и небольшой кусочек масла, завернутый в чистый холст. А сама села напротив него и сложила руки на коленях.
Пища на вид была вполне ничего. Том Реддл решился подкрепиться. Он так увлекся трапезой, что даже не смотрел на хлебосольную хозяйку, но когда поднял взгляд, неожиданно поперхнулся. Ее огромные глаза, глядевшие на него из полумрака, напомнили о древних ликах богов с полустертых фресок. Как будто бы она и сама была богиней, по недосмотру хроноворота попавшей сюда из седой древности. Что за наваждение? Том Реддл жевал ставший вдруг безвкусным хлеб, а мысли его витали где-то далеко-далеко. Может быть, в тех краях, где была когда-то счастлива его мать. Ну, была же она счастлива хоть одно мгновение своей короткой жизни? Пусть это счастье и было связано с недостойным ее магловским ублюдком, но у его несчастной матери оно было единственным… Единственным.
Непонятные и неприятные мысли неоформившимся облаком заклубились в его голове. Странное и неуместное воспоминание о матери застряло в мозгу, как заноза.
Он встал и жестом показал, что больше есть не будет. Женщина покорно кивнула и вытерла его руки влажной тканью.
— Ложись отдыхать, — она показала на ложе, расстеленное на шкурах у очага.
Том Реддл кинул в изголовье свой мешок, спрятал в нарукавную перевязь палочку и лег, страшно недовольный и собой и всей этой дурацкой ситуацией. Постоялец, блин! Главное, чтобы у хозяйки оказалась фамилия не Хулигэн, а какая-нибудь попроще.
Не спалось. Комок взбудораженных мыслей и эмоций бурлил в нем, ища выхода. Дыхания женщины не было слышно, но он чувствовал, что она здесь, что она не спит, что она чего-то ждет. Уж не думает ли она, что он, Лорд Судеб Воландеморт, почтит своим мужским вниманием первую же попавшуюся аборигенку?
Странно, но эта мысль не вызвала у него отвращения. Скорее, наоборот. Женщина молодая и на вид здоровая. Руки сильные и умелые. Ноги, насколько он заметил, длинные и стройные.
На счет ног — это он зря вспомнил. Воображение на женских ногах не остановилось, а поднялось выше…
Интересно, а как она выглядит раздетой? Хотя, что тот мир, что этот мир — какая разница. В конце концов, баба — есть баба…
— Эй. Женщина, ты здесь?
Он сразу почувствовал, как она напряглась при звуке его голоса, но не от страха, а от какого-то волнующего предвкушения. И это предвкушение, как жаркая волна, окатила и его самого.
Кой черт тут происходит? Выгнать ее из дома, что ли?
Мысли в голове у Тома Реддла окончательно смешались и он произнес совсем не то, что собирался:
— Иди сюда. Ляг со мной…
Она почти неслышно скользнула к нему под одеяло. Том почувствовал тепло ее тела и услышал глухой стук… Впервые за долгие годы, а может быть и первый раз в своей жизни, он услышал, как стучит чужое сердце!