И вдруг пришло облегчение. Кошмарная вакханалия ветра и воды продолжалась, но теперь она могла дышать. Несколько глубоких вдохов и выдохов вырвали ее из лап удушья. Сознание прояснилось.
Нельзя терять времени! Добби захлебнется в этом жутком водопаде, который, казалось, летит с огромной высоты в саму преисподнюю. Она вскочила и, разглядев полосу акведука, бросилась по ней напролом. Через порывы ветра и секущие потоки воды, сквозь недобрые прищуры бывших или нынешних хозяев подземелья, устроивших им это смертельное испытание!
* * *
Однако!
Для жительницы жарких и засушливых мест слишком много воды для одного раза. Шаннах согнуло в три погибели и обильно вырвало водой. Еще раз. И еще.
Все? Вроде все.
Она бессильно откинулась, упершись спиной в стену, и тут взгляд ее упал на распростертое тельце эльфа. Водная стихия разорвала и унесла его небогатый гардероб, и теперь он был похож на маленькую несуразную безволосую обезьянку. Утопшую.
— Эй! Ты живой?
Девушка немедленно приступила к спасению нахлебавшегося домовика. Помнится, как они смеялись с подружками на занятиях, когда им объясняли, как помочь, если кто-то захлебнулся. Это казалось страшно смешным. Ну как можно захлебнуться флягой воды? А это, между прочим, водяной паек на сутки. Так сказать: если будет в чем тонуть, то я все это выпью!
А вот смотри, пригодилось знание.
Вылив из домовика все, что могло само по себе вытечь, и частично освободив ему дыхательные пути, Шаннах предоставила Добби дальше самостоятельно отплевываться и откашливаться, а сама оглянулась на акведук.
Там стояло ленивое послегрозовое затишье. Лица и фигуры исчезли. А над бездной играла чистыми красками семихвостая радуга…
Глава 44
Шаннах укутала Добби в сухую накидку, тот благодарно улыбнулся и заснул. Зажженный им огонь плясал в воздухе на одном месте, и ему почему-то было наплевать на легкий сквозняк подземелья. Девушка подумала, что это хорошо, а то так и замерзнуть недолго. Сколько еще тут придется пробыть? Ступень, две? Не стоило бы задерживаться, но домовик пока идти не может, а она не двужильная, чтобы на руках его тащить. Хотя, если ему в ближайшее время не станет лучше, то придется — куда деваться.
Тишина здесь абсолютная. Совсем немного отошли от пропасти, а уши словно ватой забило. Неприятно это. Постоянно приходится прислушиваться, и это утомляет и раздражает. Добби прав: никакое нормальное существо это место своим домом не назовет. Нет в нем ничего домашнего.
Шаннах вспомнила свой единственный караул в подземелье Обители. Даже и сравнивать не стоит. Там камень шершавый и теплый на ощупь, а тут как лед руками гладишь. Скользко и холодно.
Бр-р-р-р, лучше не думать об этом, а то опять озноб пробирает. Хорошо бы поспать, пока есть возможность. Вон Добби сопит — обзавидуешься. Она осторожно вытащила руку из-под бока домовика. Острые иголки побежали под кожей — отсидела.
Кстати, под маской на лице тоже иголки покалывали. Отсидела заодно и физиономию? Это вряд ли. Девушка закрыла глаза и медленно провалилась в сон.
Только задремала — Добби закашлялся. У нее даже сердце зашлось от неожиданности. Скорее бы уйти отсюда. Давит.
Шаннах поворочалась и поняла, что уже не заснет. И дышать стало тяжелее. Насморк, что ли, подцепила во время купания на акведуке? Она осторожно втянула воздух через нос. Дышится свободно, но ощущение заложенности не проходит. Впрочем, она быстро догадалась, в чем дело. Здесь просто нет никаких запахов. Никаких. Потому и кажется, что нос заложен.
Так. Звуков нет. Запахов нет. Чего еще нет? Правильно. Еще еды нет и не предвидится. Проблемой это пока не стало, но это уже не за горами. С собой-то они не взяли ничего. Вот только этот сверток, что у домовика к спине ремешком примотан. Хотя Добби этого свертка почему-то боится. Ну и тем более надо его снять — глядишь, бедняге легче станет.