Что же это может быть? Она смотрела на сверток и понимала, что сейчас уговорит себя в него заглянуть. Что команда на «посмотреть» уже прошла, а заминка — это невинная отмазка для совести. Девушка притворно вздохнула и распустила тесемки, которые были трогательно завязаны бантиком. Какая прелесть!
Добби сопит, но не просыпается. И не надо. Спи, дружок, отдыхай. Шаннах осторожно развернула увесистый сверток. Значит, она тащила и его, и Добби. Без груза домовик весил бы вполовину меньше. А она еще удивлялась, чего это эльф такой тяжелый, хотя на вид доходяга.
Последний лоскуток ткани соскользнул с запретной ноши, и девушка не сдержала возглас восхищения.
— Матерь великая, красота-то какая!
И тут же заткнула себе рот кулаками и скосила глаза на эльфа. Дрыхнет. Значит, можно без помехи рассмотреть это чудо. Прекрасная тонкая золотая чаша просто сияла в лучах магического огня. Крупные драгоценные камни переливались на ее изящных гранях, раскидывая по полутемной пещере разноцветные блики.
Шаннах не могла и подумать, что каждый видит Чашу в единственном и неповторимом варианте. Даже когда на нее смотрят несколько человек, каждому она является по-своему. Никогда бы она не поверила, что страшный маг, который преследовал их по пустыне, был уверен, что Чаша сделана из потемневшей платины. А Добби и вовсе считал ее стеклянной…
Бережно и осторожно поворачивая Чашу в руках, Шаннах осмотрела ее со всех сторон и окончательно уверилась, что столь красивой и изящной вещи она еще никогда не держала.
Ее восторг словно разбудил кого-то, дремавшего внутри этой Чаши и, заинтересованный столь глубокими эмоциями, это кто-то отвлекся на мгновение, чтобы удовлетворить свое любопытство. В голове как бы сам по себе проскользнул вопрос:
«Не хочешь ли ты владеть этой Чашей?»
Девушка даже испугалась этой, как ей показалось, собственной мысли.
«Зачем она мне? Такая красота не может принадлежать одному человеку. Это творение если и достойно чего-то владения, то никак не меньше, чем руки богини. Матери, например. А я смею лишь благодарить судьбу за то, что довелось держать в руках такое совершенство».
Чаша вспыхнула в руках девушки, словно соглашаясь с ее мыслями. На миг Шаннах показалось, что она держит в руках живое существо, которое снисходительно рассматривает тело и душу бывшей послушницы Матери седьмой ступени корпуса защитниц… Она испугалась и хотела поставить Чашу на холст, в который она была завернута, но руки не послушались ее. Шаннах почувствовала даже угрозу, как что-то мощное и сильное, готовое вторгнуться в ее судьбу и что-то решить за нее и без нее. Правда, эта сила пока еще медлила, то ли заканчивая процесс выбора, то ли колеблясь, раздумывая, в какую форму облечь свое вмешательство.
Страх охватил девушку. Она попыталась крикнуть, чтобы разбудить Добби, или хотя бы как-то обозначить свое несогласие с происходящим, но из открытого рта не вылетело даже шепота. Она была уже не властна над своим телом и над своей судьбой.
Медленно, но неотвратимо Чаша повернулась своим открытым зевом к лицу девушки. Хотя ей самой показалось, что все было в точности наоборот: неведомая сила наклонила ее голову и заставила заглянуть внутрь сосуда. Уместно было бы испугаться, запаниковать, омертветь от ужаса, но ничего этого с ней не произошло. Мягкое лунное сияние в глубине чаши приковало ее взор и навеяло странное в такой ситуации спокойствие и ощущение тепла и защиты.
«Вспомни о себе все», — шепнул ей бесплотный голос.
И тут же на девушку обрушилась лавина образов, обрывочных видений, забытых и полузабытых снов, детских и взрослых страхов, вкусов, цветов, желаний…
Два совершенно разных мира сошлись в ее голове в ментальной схватке. Небрежностью Гарольда насильно соединенные в девичьем сознании, они получили временную свободу и произвели в ее памяти с эффект разорвавшейся бомбы. Они пытались выдавить друг друга в небытие и утвердить свою исключительную власть. И на все это, как казалось, с легким недоумением смотрела обитавшая в Чаше сила, словно озадаченная странной и невозможной в обычном разуме схваткой двух таких различных наследий.
Впрочем, нейтралитет Чаши был недолгим. Она властно вторглась в разум девушки, распахнув его, как книгу, перелистывая и сортируя страницы и дописывая новые, которые были не нужны для одного мира, но являлись обязательными для другого. Чаша решила все сама, как она это делала тысячи раз на протяжении тысячи лет по отношению к сотням поколений волшебников и магов всех миров и всех времен…
Шаннах почувствовала, что внутренняя круговерть образов и мыслей пошла на убыль, и все заслонили огромные зеленые глаза Гарольда.