Сохраняя на лице выражение внимания и преданности, он рассмотрел жидкость на просвет. Туманное мерцание и переливы цвета подсказали ему правильное решение. Он повернул голову к Сьюзи и напряженно улыбнулся ей. Девушка пока не понимала, что он затеял, но на всякий случай взяла его под руку. Бокал оказался рядом со щекой Невилла, а Джинни за креслом Воландеморта поспешно взмахнула палочкой.
Лонгботтом почувствовал, как субстанция, притаившаяся в бокале, впилась ему в ухо, и, словно струя расплавленного свинца, потекла в голову. Дикая боль пронзила его мозг, и парень невольно покачнулся. Сьюзи с неожиданной силой вцепилась в его руку и помогла сохранить равновесие. От боли Невилл закрыл глаза.
Раскаленный поток в ушном канале медленно остывал. Боль отпускала. Он даже услышал заключительные слова речи Темного Лорда.
— …Объявляю вас супружескими парами!
Воландеморт поднял свой бокал и выпил. Ребята — кто-то вымученно, а кто-то и радостно — последовали его примеру. Девушки хмурились и кусали губы, но возражать не пробовали. Невилл тоже для вида опрокинул в рот пустой бокал. Сьюзи с облегчением перевела дух.
— Ну как ты, муженек? Живой?
— Да ничего, женушка, уже легче…
* * *
Ночные светильники Хогвартса скупо освещали странную процессию. Впереди осторожно ступала Демельза Робинс с палочкой наизготовку. Позади нее, отставая шагов на десять, братья Криви и еще с десяток студентов с натугой тащили магией здоровенную кровать с балдахином. Мебель вела себя до странного непокорно, то заваливаясь набок, то дергаясь и задевая спинкой и балдахином за все встречные углы и перила лестниц. С незадачливых похитителей в три ручья тек пот. Они бестолково взмахивали палочками, пытаясь заставить похищенное ложе лететь прямо. Ведь на нем в магическом сне лежала столь нужная для съемок Гермиона Грейнджер!
— Великий Мерлин! Мадам Помфри зачаровала все кровати на непохищаемость, не иначе! Другого объяснения у меня просто нет. Но ничего, скоро мы отойдем достаточно далеко, и чары Больничного крыла ослабнут. Тогда можно будет не тащить дальше эту рухлядь.
— Скорее бы! У меня уже рука с палочкой отваливается. Сколько можно?
— Сколько нужно! Давайте быстрее, лодыри! Как пиротехнику взрывать, так все знатоки, а как обеспечить явку актера для съемок, так у них руки дрожат! Дрочить меньше надо!
— Что ты говоришь, Колин? — заинтересовано обернулась Демельза.
— Э-э-э… чтоб тебя… ляпнул, понимаешь… Ничего, Демельза, смотри вперед, а то вдруг кто из преподов.
— Мы же у их спален посты расставили?
— Расставили, но Снейпа нет в Хогвартсе, и неизвестно, когда он вернется. Поторапливайтесь!
Наконец измученные школьники остановились перед портретом Полной Дамы.
— Меч Гриффиндора!
Хранительница входа в гостиную юных львят лениво приоткрыла глаза.
— Откройте вход!
— Ага. Разбежалась! А вы знаете, который час? В полночь пароли сменили…
Дружный хохот был ответом неоригинальному портрету.
Полная Дама даже прослезилась от обиды.
— Да ладно вам! Ну кто мог сменить пароли в полночь, когда все профессора и деканы давно спят! Открывайте, чего уж там!
— Я говорю вам, что пароль сменен! Я не могу открыть вам проход.
Колин разочарованно покачал головой.
— Из года в год одно и то же! Ну так скажите нам этот пароль!
— Я не имею право раскрывать пароли, молодой человек. Повисите-ка с мое на стене, и вы поймете, что такое долг перед Хогвартсом.
Веселые улыбки сползли с лиц студентов. Они забеспокоились.
— Вот черт! Если так, то где мы спрячем Гермиону?
— Давайте к нам на Хаффлпафф, — предложил один из представителей этого факультета, затесавшийся в кампанию гриффиндорцев.
— Дальше я кровать не понесу! — заорал младший Криви.
— Надо разбудить ее! — решил Колин. — Здесь уже можно снять заклятие. Фините!
Полог изнутри полыхнул мягким светом.
— Видите? У меня получилось, — гордо констатировал тот и отдернул полог.
Девушка спала. Мягкие каштановые волосы волнами струились по подушке, лицо было прикрыто почти невесомой вуалью, которая легко колыхалась в такт дыханию.
— Демельза, разбуди ее, только осторожно, чтобы она не испугалась. Ласково так, ладно?
— Попробую, — отозвалась гриффиндорка и залезла на монументальное ложе.
— Герми-и-и! Солнышко-о-о! Встава-а-ай! — негромко пропела подруга режиссера Поттерианы и откинула вуаль с лица похищенной девушки.
Бесконечно долго она смотрела на видные только ей черты. Ее лицо медленно меняло свое выражение с наигранной радости через крайнее недоумение к откровенному ужасу и отчаянию. Наконец на нем застыла маска безнадежной покорности судьбе.