Трубы вразнобой прохрипели последнюю синкопу и смолкли. Ошеломленная тишина упала на зал. Впервые так явно и открыто публика увидела демонстрацию той самой магия, сплетни и слухи о которой ходили уже давно. И это потрясло всех присутствующих. Правда, по несколько разным причинам.
Те, кто увидел это впервые, онемел от восторга. А уже знакомые с некоторыми особенностями венценосной четы, наконец, поняли со всей определенностью, что новые властители делают магию основой и оплотом своего могущества. И таким образом создают непреодолимую дистанцию между собой и своими подданными. Только властители смогут творить настоящее Волшебство, которое не чета местной хилой стихийной магии. И осознание этого факта стерло последние сомнения относительно серьезности начинающегося царствования.
— Ты готов? — шепнула Айрин, украдкой извлекая свою палочку.
— Готов.
— Ну, что ж, начнем сеанс массового внушения… Три-четыре…
— Империо! — хором выкрикнули они, и вырвавшиеся из палочек лучи оплели весь зал перламутровой сетью.
— Великая Мать — богиня наша — в трудный час призвала бога Отца разделить с ней власть и силу! Моря крови и слез было пролито за те тысячелетия, что они шли друг к другу. Длинен и суров был их путь. Но он завершен, и боги наши обрели покой, гармонию и удвоили силу свою. Отныне мир поклоняется Великой Матери и Великому Отцу! Это закон! И кто усомнится в нем, тот будет казнен за измену! Оглохни! — Гарри махнул палочкой, наложив на почтительных слушателей заклинание временной глухоты.
— Что дальше-то? У меня все слова из головы вылетели.
— Ну надо было ввернуть что-нибудь насчет того, что бог теперь един в двух лицах.
— Как это? Так бывает?
— У наших маглов он и в трех лицах един бывает.
— Не морочь мне голову! Знаток маглов выискался. Еще что-нибудь будем говорить или отбываем по плану?
— Ладно. Давай я еще пару слов скажу. И больше не рискуй дотрагиваться до моей задницы, как ты это сделал при входе в зал, Поттер!
— Долг платежом красен! Я просто не мог удержаться от соблазна подержать Тома Реддла за его девичий зад!
— Ты специально перепутал фляжки с Оборотным зельем! — злобно зашипел Том в личине Айрин, устрашающе искривив губы.
— И не думал, — хладнокровно отперся Гарольд, — так случайно вышло. Мне и самому не слишком комфортно в таком здоровом теле. Впрочем, бывало и хуже… — он некстати вспомнил золотаря Нахера. — Нахер!
— Совсем сбрендил, — безнадежно процедил Том, — то лается, то руки распускает. Всажу я сейчас в тебя пару Круциатусов, напарник — быстро в чувство придешь.
— Устраивать дуэль на глазах подданных — непедагогично. Нахер — это имя одного местного золотаря, которого я использовал, чтобы проникнуть в город. Что-то ты в женском обличье все принимаешь на свой счет и обижаешься, совсем как барышня.
— Поттер! Прекрати испытывать мое терпение — оно не безгранично!
— Ладно. Тогда продолжим. Фините Оглохни.
В это время подданные, видя, что властители что-то им говорят, но ничего не слыша, принялись дружно расстраиваться. Из их глаз градом катились скупые мужские и горькие женские слезы, а лица выражали искреннее горе.
Впрочем, как только заклинание глухоты было снято, они разразились ликующими возгласами и вновь обратились в слух.
— Итак! Отныне наш бог — это Великая Мать и Великий Отец, которые едины в двух лицах!
На лицах слушателей отразилось легкое замешательство. Но Поттер давно усвоил, что клин клином вышибают, и немедленно упростил процесс осознания единства Бога.
— Конфудус!
Том-Айрин посмотрел на своего суженого и с трудом удержался, чтобы не закатить глаза.
— Ты им последние мозги отобьешь, — прошипел он негромко, — заканчивай!
— Сейчас мы отправляемся на встречу к Матери и Отцу, дабы припасть к их ногам, вымолить прощение себе и нашим подданным, и получить благословение на королевский престол! Ждите нас здесь, сколько потребуется, да не дерзнет никто покинуть этот зал!
Гарри-Гарольд величаво повернулся к Тому-Айрин и предложил ему руку. Тот отвернулся от публики и с кислым видом подал ему кончики пальцев. Они вернулись в центр ковра, который вознес их к трону и синхронно взмахнули палочками. Шерстяное изделие легко оторвалось от помоста, взмыло вверх, величаво выплыло в верхний проем зала и растворилось в зеленоватом сиянии заходящего солнца…