— Там-сям! Какие дела? Все маги здесь. Сидим взаперти в мэноре. Какие тут ночью дела?
— Он, наверное, караулы проверяет, — осенила Ремуса титаническая идея прикрытия для Снейпа.
— В женском отделении госпиталя? — невинно уточнил Поттер.
— Кх-м… — растерялся Люпин. — А ты откуда знаешь… То есть, может быть и там… У нас охрана везде стоит.
— Или лежит?
— Кто лежит? — почему-то шепотом спросил Ремус.
— Охрана лежит, — зловещим шепотом продолжал наезжать на него Поттер, — точнее, отдельные представители женского пола. Со Снейпом. М-м? Чего молчишь?
Люпин сообразил, что Гарольд знает больше, чем они думают, и неловко улыбнулся.
— Понятно, — констатировал Поттер, наблюдая за мимикой своего заместителя по Эй-Пи, — седина в бороду — бес в ребро?
— О чем ты? — испугался Люпин.
— Я говорю, вторая молодость приходит для тех, кто первую сберег?
— Как это? — совсем растерялся бывший оборотень.
— Тьфу ты! Я говорю, влюбился наш Снейп, что ли?
— А-а-а… Так бы и сказал, а то борода, бес и ребра какие-то. А я от недосыпа уже ничего не соображаю. Мне неловко говорить об этом деле. Пусть Снейп тебе сам все расскажет, тем более, что там речь идет о студентке Хогвартса. И вообще…
Люпину совсем не улыбалось во всех подробностях излагать эту мутную историю Поттеру. Нет уж, увольте!
— Студентка? Ай да Северус! Снимаю шляпу перед старшим поколением покорителей женских… Пардон, девичьих сердец!
«Смейся, смейся, — подумал Ремус, — потом, боюсь, кому-то не до смеха будет».
— Ладно. Не надо морщиться, ты у нас моралист известный. Сами разберутся. Студентка хоть совершеннолетняя?
— Да.
— Тем более не вижу проблемы. Но я представляю, какое лицо было у Макгонагалл! — радостно расхохотался совсем развеселившийся Поттер.
Люпин в ответ только кисло улыбнулся и подумал:
«Даже не хочется думать, какое лицо будет у тебя, Поттер. Вот тогда и поглядим, разберемся мы или нет. А пока посмейся…»
* * *
— Пошло движение! — рявкнул откуда-то сверху металлический голос.
Гарольд взмахнул над столом левой палочкой. Полированная поверхность потемнела, обрела глубину и превратилась в крупномасштабную карту мэнора. Желтая искорка мигала в одной из комнат первого этажа. Второй пас палочки увеличил изображение, и стала видна фигура Тома Реддла, стоящая перед выходом из спальни.
— Он не обнаружит наблюдение?
— Нет. Это фамильная магия и она не оставляет магического следа.
— Так бывает?
— Да. Особенно, когда такое заклинание вплетено в магию мэнора изначально.
Они замолчали, наблюдая за Томом. Он уже вышел в коридор и деревянными шагами двигался в сторону вчерашнего хранилища.
— Откуда он знает дорогу? — шепотом спросил Люпин.
— Он и не знает. Очевидно, что им управляет Воландеморт, а ведет его какой-то артефакт.
Тем временем Реддл обошел Ритуальный зал по боковому переходу и вышел к той же стене, у которой Кикимер вчера пытался укокошить его доисторическим горшком.
— Упрямый тип этот Воландеморт, — заметил Люпин.
— Теперь начинается самое интересное. Откроет он или нет?
— А хоркрукс там?
— Конечно.
— А если он сможет открыть…
— Допустим. А что дальше? Вот то-то и оно. Больше всего меня интересует, как он собирается забрать хоркрукс из мэнора.
Меж тем Том Реддл умудрился-таки открыть дверь в хранилище и вошел в него.
Гарольд вновь взмахнул палочкой. На столешнице возникла картинка, транслируемая изнутри хранилища. Том Реддл отлевитировал шкатулку на стол и принялся бормотать над ней, время от времени взмахивая палочкой. С самой шкатулкой начало твориться что-то страшное: то с нее сыпалась раскаленная окалина, то она прорастала змеиными головами, то окутывалась желто-ядовитым облаком. Воландеморт снимал свои защитные чары и заклятия…
— Ах, я дурак! — прошипел вдруг Поотер.
— Что такое?
— Смотрите на его левую руку. Крупно! — изображение руки Реддла заняло почти всю столешницу.
На тыльной стороне кисти помаргивала желтым огоньком Руна-бабочка.
— Кривой дементор! Вот этого я не ожидал! Он же сейчас спокойно заберет медальон и перебросит его руной, как портключом! Бежим, Ремус!
Гарольд бросился к выходу.
Когда он ворвался в хранилище, все смертельные заклятия были уже сняты, и рука Тома протянулась над открытой шкатулкой, чтобы взять медальон.
— Ступефай!
Красный луч бессильно впитался в плечо Тома. Пальцы его сомкнулись на медальоне. Гарольд понял, что взаимные обеты сделали Тома практически неуязвимым для его магии: ни Парализующее заклятие, ни даже Авада Кедавра не сработают против него. Кричать Люпину было уже поздно, тем более, что тот отстал от него ярдов на пятьдесят.