— Поклясться? — удивился Гарольд. — Зачем? Я принес долг с собой и не собираюсь обманывать тебя.
Жрец неуступчиво помотал головой.
— Поклянись!
— На чем я буду клясться? — потерял терпение Поттер.
— А хотя бы на своем ноже, — мерзко прищурился жрец, — это ведь твоя реликвия, не так ли?
Гарольд пожал плечами. Глупо было клясться, что ты принес деньги, если они у тебя в кармане. Проще показать. С другой стороны он понял, что старик уперся и без клятвы дело с места не сдвинется. Он протянул руку, и нож прыгнул в нее, как черная молния. Копии остались висеть над головой. Обитатели храма дружно ахнули.
— Хорошо. Я, Гарольд Поттер, клянусь, что прибыл сюда для того, чтобы отдать долг храму богини Кали! Доволен?
Жрец смотрел на Поттера с каким-то странным выражением, словно тот был его новым приобретением, с которым надо было решить, как поступить. Гарольду показалось, что он прочел во взгляде старика только алчность, но это было нечто иное.
— Сисибах аникья! — резко выкрикнул старик.
Служителей храма — словно ветром сдуло. Они поспешно вскочили и бросились в разные стороны, разбегаясь по тем норам, из которых их вытащило вторжение Поттера.
— Следуй за мной. И можешь убрать оружие. Ты в безопасности.
Гарольд четко знал, что в безопасности он может быть только в своем мэноре. И чтобы рядом Луна на скамеечке. А быть в безопасности в храме Кали? Позвольте не поверить, уважаемый жрец!
Поэтому нож Блэков и его копии он убрал, а вот заклинание Глаз Врага оставил. Оно не сработало бы только в том случае, если бы на него напали слепые от рождения люди. Но представить себе слепого асасина, или как тут у них — этого… шамшиаса, кажется. Так вот такой вариант представить было сложно. И Гарольд решил, что он защищен достаточно надежно.
Еще раз осмотревшись по сторонам и не обнаружив ничего подозрительного, Поттер пошел вслед за главным жрецом храма.
* * *
— И как же ты собираешься отдавать долг, чужеземец? — Жрец уселся на низкий диван со спинкой в виде валика и указал гостю место на подушках перед собой.
— Э-э-э, почтеннейший…
— Зови меня Амрит.
— Почтеннейший Амрит, это как раз не сложно.
Он неторопливо осмотрелся и извлек из кармана мантии Сквозной кошель. В последний момент удалось договориться с гоблинами, чтобы не тащить с собой такую кучу золота.
— Сто тысяч галеонов! — четко произнес Поттер и взмахнул палочкой.
Из раскрывшегося кошелька на ковер водопадом хлынули монеты. Глаза жреца сверкнули. Золотой дождь обрушился на ковер и стучал по нему добрую четверть часа. Наконец поток золота иссяк. Гарольд потряс кошелек, закрыл его и спрятал в карман.
Жрец поднялся с дивана, подошел к куче монет, взял одну из них и пошел в дальний угол, где в каменной изложнице горел огонь. Сунув монету в огонь, он некоторое время наблюдал за ней, а потом вернулся на свое место.
— А почему с тобой нет этого вашего Мулфухрама?
Гарольд сообразил, что он говорит о Малфое.
— Он умер.
— Его убил сахиб Реддл?
— Да.
— Что же ты не защитил своего слугу? — Амрит сверлил гостя тяжелым взглядом.
— Я был слишком далеко, чтобы помочь, — сухо и коротко отозвался Поттер.
Не хватало ему еще оправдываться перед этим щипаным павлином. Своих плакальщиков не понятно как утешать.
— Значит, ты пришел за второй руной, потому что с помощью одной справиться с Реддлом не сумел, — как бы сам себе пробормотал жрец.
Поттер хотел возразить, но старик жестом остановил его.
— Тебе не в чем оправдывать, а мне не в чем тебя упрекать. Сахиб Реддл великий волшебник и не понятно, как ты можешь с ним бороться. Разве что ты украл у него часть его силы?
Гарольд тут же вспыхнул, и старик с удовлетворением кивнул головой.
— Значит, я не ошибся.
— Я не вор! Не смейте так говорить!
— Он отдал тебе часть сил добровольно? — поднял брови Амрит.
— М-м-м… — замялся сбитый с толку Поттер. — Можно и так сказать. Затея была Реддла, но повернулась против него.
— Боюсь даже спрашивать о способе передачи этой части силы. Разве что к тебе попала одна из его лент… Но это тоже мало что объясняет.
— Лентами вы называете хоркруксы?
— Молчи! — жрец в бешенстве вскочил и протянул ладонь к Поттеру, словно хотел заткнуть ей рот нечестивца. — Не смей произносить это слово в храме богини-матери!
«Опять богиня-мать! — застонал про себя Гарольд. — Затрахали вы уже меня этими матерями, мать их перемать!»
Не сводя с пришельца глаз, Амрит сел. Немного помолчали, отходя от гнева и гася раздражение. Разговор не получался. Надо было что-то делать, а то он так и уйдет отсюда несолоно хлебавши.