— Ну, наконец-то, — проворчал он, усаживаясь удобнее в плетеное кресло.
— Начну с самого начала, — начал свой рассказ Амрит. — Том Реддл объявился в наших краях пятьдесят лет тому назад. Именно здесь он стал настоящим темным магом и получил возможность безнаказанно разорвать свою душу на несколько лент. За этим он сюда и прибыл. Но он был достаточно хитер для того, чтобы потратить почти десять лет на изучение нашей древней магии и ни разу не выдать своих коварных планов. Он был прилежным и старательным учеником, хотя лет ему было уже больше, чем тебе сейчас. Поначалу никто не хотел брать себе такого возрастного послушника и это сделал я!
— Спасибо вам огромное от всей магической Британии! — желчно прокомментировал Гарольд.
— Я видел в нем огромный потенциал магической силы и верил, что мне удастся влить этот могучий поток в слабеющую магию моего народа.
— А он, значит, не захотел к вам вливаться, — еще более язвительно заметил Гарольд.
Старый маг лишь коротко глянул на юного нахала и продолжил свой рассказ. Из этого взгляда на Поттера выплеснулось столько боли, что он прикусил язык. Не ему судить о делах, возраст которых в три раза больше, чем его собственный.
— Да! Магия нашего народа слабеет все больше и больше. И скверную роль в этом сыграла твоя страна, сахиб! Именно британцы за сотни лет владычества разграбили наши сокровища, в которых чуть ли не каждый второй предмет был артефактом. Они вывезли все это, распродали, рассеяли по стальным хранилищам банков, или запихали в теплую пыль частных коллекций. Большая магловская война, бушевавшая почти десятилетие в середине века, многократно ускорила этот процесс. Мы выползли из нее почти на коленях! Конечно, я искал способ влить в нашу магию новую струю. И Том Реддл со своей огромной магической силой, показался мне подарком небес.
— Не всё золото, что блестит, — не удержался Гарольд, но Амрит сделал вид, что его не слышит.
— Он оказался настолько хитер и скрытен, что до самого конца никто не подозревал о его истинных замыслах. Я медленно и уверенно подвел его к ритуалу. Я обговорил с Томом все детали предстоящего таинства и не скрыл некоторого риска, который оно в себе несло. Внешне он держался очень достойно. Осознавал опасность, но был готов встретить ее всей своей мощью. Именно тогда он и обратился ко мне с просьбой отправить на свою родину небольшую коллекцию магических животных, книг и артефактов.
— Животные — это гендхарвы? — зло сощурился Поттер. — И как же скромный послушник стал обладателем всего этого?
— Я сам ему все подарил! — с горечью воскликнул Амрит. — Я делал ему подарки после прохождения каждой ступени! Он же становился в ряд самых могучих магов Индии. У него должно было быть все свое.
— Тьфу, ты, пропасть, — расстроено ругнулся Гарольд.
— Так вот. Я разрешил ему сделать эту отправку. Я сам не вдавался в подробности, но груз, как мне потом доложили, был очень велик. Теперь-то я понимаю, что он готовился к бегству, но я осознал это слишком поздно.
Амрит налил себе воды из кувшина, сделал несколько глотков и вернулся к рассказу.
— Том Реддл принял участие в таком же ритуале, через который вчера прошел ты, — словно пересилив себя, сказал жрец и замолчал.
Поттера как будто хлестнули по лицу. Он начал понимать, в какую игру пытается сыграть во второй раз этот выживший из ума маразматик.
— Совсем интересно, — со скрытой угрозой процедил он.
— Анимагическая форма одного из трех главных магических существ Индии ожидала оплодотворения, чтобы явить миру мага, который должен был уберечь нашу магию от медленной смерти.
— Ваши священные животные — это корова, слон и крокодил, кажется… — начал было Поттер.
— Тигр! Кобра! Крыса! — отрезал Амрит. — Не путай магловские бредни и суеверия с магией.
— Ну и какая же анимагическая форма была у Реддла?
— Змея!
— Действительно. Как это я не сообразил.
— Но ты прав в одном. Она БЫЛА! Он потерял ее в ту самую ночь, когда во время ритуала убил королевскую кобру.
— Убил? — Поттер уже ничего не понимал. — Я думал, что он с ней должен спариться.
— И я так думал, — пробормотал жрец, — но он сыграл в свою игру и убил ее.
Они замолчали. Поттер ожидал услышать про очередную пакость в исполнении Воландеморта, а старик жрец пытался справиться с охватившим его волнением.
— Ее звали Нагини. Она моя дочь.
— Дела… — только и выдавил из себя Гарольд. Абстрактная древняя история на глазах приобретала объем и неподдельный трагизм.