Вот в чем может быть дело! Амрит с его чертовой индийской магией нарушил родовой запрет, и магия мэнора почувствовала это.
Гарольд очнулся и обнаружил, что Драко испуганно трясет его за плечи.
— Ты чего? Что с тобой? Да не молчи, ты, черт!
— Да, Драко, я действительно провинился перед родовой магией. И что теперь делать?
— Фу, ты... напугал меня. Глаза как у инфернала были. Суть своего прегрешения ты мне конечно не расскажешь?
Поттер отрицательно покачал головой.
— Если не было полного отречение от рода, то все остальное поправимо. Время лечит. Время и дела направленные на укрепление рода. Магия сама простит тебя, ведь альтернативы у нее нет. Ну, или покайся перед родовым древом. Это... рога отпили!
Хороший парень Драко. Спасибо ему, конечно, но все равно как-то неуютно. Может и впрямь покаяться?
Гарольд тряхнул головой.
— Ладно. Хватит об этом. А ты зачем пришел? Вкладывай свою просьбу.
— Видишь ли, Гарольд, речь пойдет о Джинни...
* * *
Рассказ Малфоя был мучителен для них обоих. Правда, по разным причинам.
Драко, запинаясь и подбирая слова, рассказывал, о том, что он увидел в воспоминаниях Джинни во время сеанса Легилименции. Блондин краснел, бледнел, сжимал и разжимал кулаки, рассказывая о страданиях и бесчестье, выпавших на долю его невесты.
А Поттер уже понял, что Малфой пришел за разрешением от обета Верности, и мучительно переживал ситуацию, вспоминая все догадки о собственной близости с Джинни...
— Ты ведь умеешь уничтожать воспоминания навсегда? — вдруг спросил Драко.
— Умею, — помедлив, ответил Гарольд, не понимая, куда тот клонит. — Но что это решит? Она забудет, но ты-то нет. Это будет отравленная игла под сердцем на всю жизнь. А как у Джинни... это... со здоровьем, в общем.
— Ребенка от Воландеморта она не ждет, если ты об этом, — сухо отрезал Драко. — Но ты не дослушал меня. Я прошу чтобы ты уничтожил воспоминания о насилии Воландеморта только мне и Джинни. Остальным достаточно их стереть. В том числе и тебе.
— Драко, это уже не пьяный разговор, надеюсь, ты это понимаешь?
— Я пришел к тебе с этой просьбой еще до того, как выпил огневиски. Так ты поможешь? Снейп сказал, что ты умеешь.
— Сколько человек было в курсе дела?
— Не очень много. Лонгботтом, Боунс, колдомедик из Мунго, ее мать. С ними я уже справился сам, с их согласия, разумеется. Так что остался только я, ты и сама Джинни. И надо восстановить обет Верности. Этот гад разрушил его.
Поттер посмотрел на Драко с уважением. Хорек в его глазах подрос чуть ли не на целый фут. А он-то был уверен, что блондин просто хочет освободиться от поруганной невесты.
— А почему ты считаешь, что просто стереть воспоминания — для вас недостаточно?
— Я должен быть уверен, что никакие будущие магические процедуры и заклинания не смогут поднять со дна нашей памяти эту грязь и этот ужас! Она не выдержит этого, — твердо ответил Малфой.
— Хорошо. Я согласен. Когда?
— Сейчас же, если ты не против.
Гарольд потянулся к шкатулке с зельями в поисках средства от Опьянения.
— Ну, Хорек, с тобой только добро переводить!
* * *
Наутро к нему прибежала Лавгуд с радостным известием, что Джинни стало намного лучше и Драко с согласия старших Уизли забирает ее в Малфой-мэнор.
Заспанный Гарольд попытался поворчать, что пусть бы они отправлялись хоть в мэнор, хоть в пасть дементору, потому что спать хочется, но у него ничего не получилось, так как Луна щебетала и тормошила парня, пока он не проснулся окончательно.
— Беру выходной день! — решил Поттер. — Пропади все пропадом! Луна, я приглашаю тебя в Поттер-мэнор.
— Чисто по-дружески? — улыбнулась ему девушка.
— Не совсем.
— Меня еще никто не приглашал в свой мэнор не совсем по-дружески, — лукаво прищурилась девушка.
— Я люблю во всем быть первым, — важно кивнул Поттер. — Иди сюда, мой кролик...
С этими словами он подхватил девушку на руки, призвал свой пояс и шагнул в камин со своей драгоценной ношей...
* * *
...Солнце уже клонилось к закату, когда они соскочили со спины Клювокрыла. Гиппогриф устало поводил крыльями. Сегодня ему досталось по полной программе. Полет в Хогвартс, полет в Лондон и обратно, полет в Годриковую впадину, а потом еще облет парка и окрестностей. И все это за полдня.
Луна наоборот была очень мила и с неутомимой покладистостью принимала все затеи Поттера. Она даже согласилась снять редиски-цеппелины и бусы из пробок сливочного пива, чтобы надеть настоящие украшения, которые тот купил для нее в Лондоне.
— Зачем это все? Что ты затеял? — смеясь, спрашивала она.
— Много будешь знать — скоро состаришься! — отвечал тот и тащил ее из магазина в магазин.