— Для того чтобы использовать сингулярную магию, не хватает двух вещей: самого Тома Реддла и моей утраченной магии. И если второй задачей кроме меня самого никто заняться не сможет, то первую я поручаю вам. Вы должны найти, где держат Тома. Только после этого можно будет сделать одновременную попытку освобождения всех пленников!
— А может быть он здесь рядом? Прямо за этой стеной?
Гермиона прикоснулась к шершавой каменной стене. Лицо ее в свете Люмоса заметно порозовело.
— Нет, его здесь нет, — покачал головой Гарольд, — охрана проговорилась Снейпу, что здесь содержат только меня. Я почти уверен, что Дамблдор не будет держать нас так близко друг от друга. Он знает о нашей сингулярной магии и не будет рисковать. Ведь если та магическая чертовщина, которую он смог задействовать на этом острове, вдруг даст сбой, то на небольшом расстоянии мы с Томом сразу почувствуем друг друга. Таковы чары и обеты, которые нас связывают. Я почти уверен, что Реддл заперт в подземелье Обители Матери. Именно там запечатан артефакт, который был так нужен Фламелю, а значит и Дамблдору. Если наш белобородый директор Уже пытается снять наши с Томом чары, то ему незачем каждый раз таскать своего пленника из темницы к дверям зала Огня и обратно.
Гарольд замолчал, несколько виновато глядя в ошеломленные лица друзей.
— Погоди, — сообразил Драко, — ты назвал Дамблдора белобородым? Он же в теле Дина Томаса!
Гарольд понял, что ребята еще не видели нового властителя города и не знают о волшебном возвращении облика Дамблдора.
— Он опять у нас в виде белобородого мудреца. Разве что немного моложе, чем был последние годы в Хогвартсе. Мне он больше напоминает Дамблдора из воспоминания Тома Реддла в дневнике. И это тоже одна из загадок, в решении которой я не преуспел.
— Изменил внешность на ту, которую желал? — подняла брови Гермиона. — Неужели быть стариком лучше, чем молодым человеком?
— Может быть это для солидности, чтобы соответствовать роли патриарха, которую он здесь играет? — предположил Гарольд, беспомощно пожав плечами.
— А может быть он мулатов не любит? — добавил своих пять кнатов Малфой.
— А можно без ксенофобии и расистких штучек? — сухо заметила девушка.
— Может быть, он и не любит мулатов или негров, но изменить цвет кожи и толщину губ было бы проще, чем возвращать себе утраченный и слегка омоложенный облик старика, — Гарольд проигнорировал замечание Гермионы.
— Не вижу логики, разве что он нравится сам себе, как Нарцисс.
Глаза Драко вдруг расширились.
— Погодите, погодите… почему вы так уверены, что Дамблдор хотел вернуть себе именно этот облик? Может быть, это от него не зависело? Вы можете не знать таких тонкостей, но в родовых магиях британских семей есть заклятия, обращенные на детей в чреве матери. Они делают их точными копиями предков, если сохранился хотя бы один портрет.
Некоторое время они обдумывали мысль Малфоя. О таком заклинании ни Гарольд, ни Гермиона никогда не слышали. Но в точности информации можно было не сомневаться. Для этого достаточно было вспомнить портреты предков Драко в ритуальном зале Мафой-мэнора.
— Одно дело для детей в утробе… — с сомнением начал Гарольд.
— Это я для примера, — махнул рукой Драко. — Я хотел сказать, что бывают заклинания и ритуалы, в которых результат не зависит от желаний мага. Они сами вытаскивают из памяти волшебника то, что нужно и формируют результат колдовства независимо от того, кто его сотворил.
— То есть, Дамблдор пожелал изменить внешность, а заклинание или ритуал сами вернули ему белую бороду и очки половинки? — с недоумением сформулировала Гермиона. — Бред! Такого в магии не было, нет, и не будет! Это противоречит магической нау…
— А Шаннах? — негромко спросил Поттер, и Грейнджер поперхнулась не закончив фразу.
— Что, Шаннах? — не понял Малфой, и тут же до него дошло. — Погоди… погоди… там же вроде Снейп накосячил? Или я чего-то не понимаю…
— Чаша! — утверждающе кивнул Гарольд и вскочил со своего жалкого ложа. — Чаша! Ах, я дурак! Дамблдор вдруг стал сверхмогущественным волшебником. Да ни черта подобного! Он воспользовался Чашей, потому что в отличие от нас знает, что это за артефакт и какое волшебство с ним можно творить! И к огню наш дедушка лезет не зря. Видимо могущества Чаши все же недостаточно, чтобы чувствовать себя полностью неуязвимым. Или бессмертным…
В этот момент у Гарольда появилась уверенность, что на этот раз он попал в самую точку. Чаша это могущество, а Чаша, соединенная с Огнем — это бессмертие. Ничто другое не может столь же сильно интересовать старого мерзавца. И долгожитель Фламель не случайно оказался с ним в одной компании…