К ее радости удар достиг цели. Раздался глухой стук, кто-то издал звук, как вздыхает уставшая лошадь, и грохнулся на пол перед кроватью, протаранив своим телом столик со всем его содержимым.
У нее получилось! Теперь надо срочно добить врага, пока тот не очухался!
Фират коршуном спикировала с кровати на поверженного злодея, на ощупь нашла его шею и вцепилась в нее с недюжинной силой.
— Люмос! — крикнул кто-то, и по глазам ударила вспышка света.
— Петрификус Тоталум! — раздался второй вопль, и все тело Фират свела мощная судорога.
Гермиона Грейнджер в свете огня своей волшебной палочки с ужасом рассматривала окоченевшую девушку, которая двумя руками сжимала горло Драко Малфою!
Сам Драко уже очнулся и даже открыл глаза, а заодно и рот в тщетной попытке глотнуть воздуха. Окаменевшие пальцы этой бешеной девки напрочь зажали его горло. Что же это происходит, братцы? Так ведь и удавит к едрене-фене!
Гермиона наконец сообразила, что применив Петрификус, она помогает неизвестной обитательнице комнаты задушить Хорька. Малфой, конечно, достал, и жалко упускать такой случай, но ничего не поделаешь.
— Фините!
Отмена заклятия Окаменения помогла незначительно. Послушница и не думала отпускать шею блондина, лицо которого приобрело уже весьма заметный синюшный оттенок, а глаза начали вылезать из орбит.
— Риктумсемпра! — нашлась, наконец, Грейнджер, и заклинание сбило Фират с Драко.
Несломленная послушница тут же оказалась на ногах, но продолжать этот шумный цирк было опасно, и последовала развязка.
— Инкарцеро! Силенцио!
* * *
Способность говорить к Драко так и не вернулась. Он шипел, хрипел и даже плевался, но не мог сказать ни слова, хотя по его бешеным глазам было видно, что ему есть, что сказать, причем в выражениях, которые вовсе не украсят чистокровного аристократа в пятнадцатом поколении!
Зато жестикулировать он мог и уже успел несколько раз просигналить окружающему его миру, в каком именно месте он видел тупоголовую Грейнджер и эту чокнутую девку с пальцами, которым могут позавидовать стальные клещи!
— Ладно тебе, Малфой, — нехотя извинилась девушка, — я просто растерялась. Но ты сам виноват, нечего было лезть к кровати без света.
Блондин в последний раз продемонстрировал всей комнате свой средний палец и приложил мокрое полотенце к шишке на голове.
— Видишь? Она сама испугалась, — кивнула Гермиона на Фират, которая в это время рыдала у нее на груди.
Она успокаивающе погладила послушницу по голове и обновила на двери Заглушающие чары.
Когда все немного успокоились, еще минут пятнадцать ушло на расспросы девушки. Убедившись, что ее не собираются убивать, и что она имеет дело с друзьями Гарольда, Фират разговорилась. Причем, как часто бывает после пережитого испуга, ей было не остановиться, и Гермионе пришлось изрядно постараться, чтобы выделить из ее словесного потока самое главное.
— Придется стереть ей память, — вполголоса сказала Гермиона в сторону Малфоя. — Если она исчезнет из запертой комнаты, до Дамблдору не составит труда определить, что здесь творилось колдовство. Мы раскроем свое присутствие, а этого делать нельзя.
Малфой искривил губы, поискал на полотенце место похолоднее и с раздражением отбросил его в сторону.
— С другой стороны ей грозит опасность и оставить ее в таком положении… И обитель она хорошо знает в отличие от нас… Твой план, выследить куда носят еду, не сработал. Только зря день потеряли. Что делать-то будем?
Драко встал, потряс раму окна и заглянул вниз.
— Футов двадцать-двадцать пять, — хрипло просипел он, наконец, — включай мозги, Грейнджер! Как убегали из древних тюрем заключенные?
Девушка поняла. Если инсценировать самостоятельный побег, то об их помощи могут и не догадаться.
А Малфой уже сдергивал с кровати одеяла и проверял их прочность на разрыв…
* * *
Гарольда привели в главный зал храма Надежды.
— Стой смирно и жди!
Стражники удалились.
Пленник осмотрелся по сторонам.
М-да. Здесь многое изменилось. Исчезла каменная громада жертвенника и подиум, с которого они с Томом так эффектно удалились под видом Гарри и Айрин. Гарольд вспомнил, как ущипнул Реддла за задницу и невольно усмехнулся.
— Я рад, Гарри, что у тебя хорошее настроение, — Дамблдор внезапно появился из какого-то бокового выхода, как черт из табакерки.
— Меня зовут Гарольдом, — заметил Поттер, впиваясь взглядом в своего врага.
— Я уже говорил тебе, что учителя всегда помнят, как начинали их ученики, и это является их неприятной чертой особенно для тех, кто считает, что возвысился над судьбой. Не так ли, Гарри?