Тот в ответ равнодушно пожал плечами. Дескать, хоть горшком назови, только в печку не суй.
Внешне Дамблдор выглядел безупречно. Белоснежная мантия, борода мудреца, взгляд мыслителя. Сколько магов поддалось на обаяние этой ласковой улыбки? И сколько из них гниет сейчас в родовых и безвестных могилах? Имя им — легион!
Дамблдор не торопливо прошел по залу и сел в резное кресло, которое было точной копией хогвартского из кабинета директора.
— А Лимонные дольки есть? — не удержался Гарольд.
— Нет, мальчик мой, к сожалению, в этом городе лимонов не достать ни за какие деньги. Но Сириус обнадежил меня, что в метрополии они растут.
— Я не ваш мальчик. Это Сириус ваш мальчик. А точнее — прислужник.
— Не обольщайся, Гарри. По степени возможностей влияния на твою судьбу, ты более, чем когда-либо являешься «мои мальчиком».
Еле ощутимая угроза, таящаяся в этих словах, мгновенно наэлектризовала Поттера. Что затеял старый пердун? Хотел бы убить — давно убил бы. Или он действительно не может сделать этого? Граничные условия полученного магического могущества запрещают убийство? Если это так, то надо признать, что Чаша — крайне странный артефакт, совершенно не соответствующий местным представлениям о добре и зле.
— Ну так воспользуйтесь своей властью надо мной и покончим на этом, — с вызовом заявил Гарольд.
— Ты же понимаешь, что меня не удовлетворит простое лишение жизни. Ты должен покаяться в свершенном зле, мальчик мой, чтобы твоя душа могла воссоединиться!
Дамблдор говорил столь уверенным тоном, с такой эмоциональной силой, что это походило на выступление при зрителях. Гарольд даже оглянулся по сторонам, но зал был пуст.
— Я не понимаю вас, Дамблдор. О каких моих злых делах идет речь? Вы не хуже меня знаете, что в отличие от вас я не совершал низких и подлых поступков.
Слова Поттера отскочили от директора, как мяч от стены. Он словно и не слышал их. Подняв руки ладонями вверх, словно взывая к небесам, попустительством которых стали возможны такие ужасы, он встал и продолжил громовым голосом:
— Ты должен покаяться в убийстве, которое разорвало твою душу! Ты должен покаяться в злобном намерении использовать это убийство для создания хоркрукса! Ты должен искренне сожалеть, что довел свое темное магическое волшебство до такой мощи, что ее хватило на создание хоркрукса в теле живого человека! Ты должен искренне сожалеть о гибели той души, которую изгнал из этого тела твой наитемнейший артефакт! Трижды призываю тебя — покайся!!!
Волна магии прошла по залу и ударила Поттера в грудь. Виски и всю голову сжали раскаленные стальные обручи. Сердце громко и неровно застучало в груди. В глаза поплыла багровая муть — предвестница потери сознания.
— Прекрати! — выкрикнул Гарольд, выбрасывая в сторону Дамблдора руку.
И вдруг из кончиков его пальцев в сторону старика вылетела черная молния!
Что это? К нему вернулась магия? Великий Мерлин! Как вовремя! И плевать, что нет палочки, он многое умеет и без нее.
Надо отдать должное реакции Дамблора. Старик мгновенно свел руки, в которых уже блестела палочка, и перед ним возник серебряный щит. Черная молния ударила в него с ударом медного гонга!
Гарри отскочил назад, поднимая руки на уровень груди. Его растопыренные пальцы нацелились в противника. Ох, не зря он до седьмого пота отрабатывал приемы беспалочковой магии в Боевом зале Поттер-мэнора. Сейчас он покажет этому седобородому мерзавцу, что такое настоящая темная боевая магия! Никакие щиты, кроме Мифрилового не отразят эти удары!
— К нему вернулась темная магия! — не своим голом выкрикнул Дамблдор. — Великий Мерлин! Дай мне силы или этот мир обречен!
Как ни странно именно этот вопль удержал Гарольда от того, чтобы применить Энтерфламиос, который уже вертелся у него на языке. Дамблдор вел себя как-то странно. Было что-то неправильное в этих его криках и пафосе…
Шестое чувство подсказало Гарольду, что за его спиной кто-то появился. Он резко прыгнул вперед и в сторону, разворачиваясь к новому противнику.
Это был Сириус Блэк! Весь оскаленный, с бешеными налитыми кровью глазами и палочкой, направленной Гарольду прямо в грудь.
— Берегись, Сириус! К нему вернулась магия! — вновь пронзительно крикнул Дамблдор.
И тут Поттер понял — это ловушка! Никакая магия к нему не вернулась. Не было привычного покалывания и жжения в кончиках пальцев, не наливались они внутренним светом и не трещали между пальцами сухие разряды. Это была провокация и ловушка. Для него и для Сириуса, который должен сейчас убить темного мага Гарольда, чтобы не допустить гибели Дамблдора и гибели всего этого мира! Поганый мерзавец свел-таки крестника и крестного для смертельного поединка!