Сейчас Сириус выкрикнет: «Авада Кедавра!», — и этот мир погаснет в глазах Гарольда навсегда. Губы Блэка уже округлились для рокового заклятия. Ну же? Что делать?
Поттер, словно ему подрубили ноги или ударили под коленки, упал задницей на каменные плиты пола и поспешно лег на нем навзничь, раскинув руки в разные стороны.
— Ав!... — рявкнул было и тут же оборвал себя Блэк с недоумением глядя на распростертого врага.
— Сириус! — снова отчаянно крикнул Дамблдор, но тот уже слегка приподнял палочку, настороженно наблюдая за Гарольдом.
— Лежу, никого не трогаю, — отозвался Поттер с пола. — Он хочет, чтобы ты убил меня. Он не может сделать это сам и хочет сделать это твоими руками.
— Не слушай его, мальчик мой! Змея тоже нападает снизу!
Голова у Блэка пошла кругом. Он обязан был убить опасного темного мага, но не мог заставить себя ударить лежачего и внешне безоружного противника. И еще эти глаза! Черт бы побрал эту черную магию, Воландеморта и Снейпа. Такого парня загубили! Эх, Гарри Поттер, где ты?
Видимо последние слова он сказал вслух, потому что Поттер серьезно отозвался с пола:
— Я-то здесь, Сириус. А вот ты где, крестный? И главное, что ты творишь?
Блэка, как ударили. Он отшатнулся и окончательно опустил палочку.
Впрочем, Дамблдор уже спешил к ним.
— Слава Мерлину! Мне удалось восстановить защиту!
Гарольд тут же сел на полу.
— И я должен в это верить? Ваша защита и не исчезала, а все остальное — цирк для дурачков, — Гарольд выразительно взглянул на Сириуса. Крестный кусал губы, медленно отходя от произошедшего.
— Силенцио! Не слушай его, мальчик мой! Очень хорошо, что ты отвлек его, пока я восстанавливал защиту. Иначе и не знаю, чем все это могло закончиться.
Блэк покивал директору, но в глаза ему смотреть не захотел. Все это выглядело очень странно и, надо признаться, что слова Поттера смутили его.
Дамблдор вызвал стражу, и Гарольда увели. О продолжении разговора и призывах покаяться директор и не помышлял. Это тоже не ускользнуло от внимания Блэка. Сейчас ему хотелось остаться одному и все как следует обдумать. Сославшись на дела в эскадре, он коротко попрощался с Дамблдором и ушел.
Оставшись один, наместник города Матери перестал улыбаться.
— Видимо я поставил не на того человека, — пробормотал он задумчиво и дважды звякнул колокольчиком.
Спустя полчаса начальник тайной стражи вышел от властителя и направился в город: прямиком в таверну, где гуляли подвыпившие матросы эскадры его императорского величества…
Глава 101
Гарольд на выходе из зала обернулся на Дамблдора и Сириуса.
Выражение лица эксдиректора ему решительно не понравилось. Слишком участливо собрались морщинки на лице Альбуса, и слишком отчетливые льдинки сверкают в глубине его глаз. Блэк явно не оправдал его ожиданий и не факт, что старик даст ему шанс исправиться. Вон Люпина он списал после первого же явного сомнения в лояльности к своей особе. Списал недрогнувшей рукой человека, который ежедневно рисковал жизнью в стае оборотней!
Ох, и дурак же ты, крестный! Если процесс прозрения затянется, то тебе несдобровать!
Сириус покинул храм, как только увели Поттера. Носильщики почти бегом потащили его паланкин к воротам, ощутимо встряхивая на колдобинах и поворотах, но он не обращал внимания, прокручивая в голове последние события.
Дамблдор ведь не предупредил его, что будет разговор с Гарольдом. Наместник просто пригласил его к себе на определенное время. И время весьма неурочное. Сириус думал, что его удостаивают секретной ночной беседы.
Он пунктуально прибыл в храм. Охрана была предупреждена и его беспрекословно пропустили. Подходя к двери, он услышал голос Дамблдора и невольно прислушался. Сразу стало ясно к кому обращена гневная тирада старца, и Сириус притормозил, не понимая, можно ли войти сейчас или лучше подождать, пока его пригласят. Когда Дамблдор закричал, что к Гарольду вернулась темная магия, он уже не раздумывал и, выхватив палочку, ворвался с твердым намерением немедленно покарать Поттера. Наконец-то этот темный мерзавец дал ему повод!
И что?
А ничего! И злодея не покарал и сомнений полная черепушка!
Блэк начал вспоминать все подробности и реплики действующих лиц и с неудовольствием убедился, что Гарольд либо не понимал обвинений Дамблдора, либо не считал то, в чем его обвиняют, преступлениями.
Фигассе? Так может быть? Непонятно.