К Блэку подошли и поставили его на колени перед судом, не отвязывая от стула. Согнувшись в три погибели в идиотской и нелепой позе, Сириус видел только нижний срез бархатной скатерти и ноги своих судей. Ноги переминались и постукивали ботфортами и туфлями друг об друга.
— …За вышеозначенные преступления противу Святого Круга, покровительствующего императору, и как следствие, за измену его императорскому величеству… лишить всех чинов и дворянского достоинства… имущество передать в казну с выделением половинной доли церкви Святого Круга… колдуна и черного мага Сансира сжечь со всеми его бесовскими атрибутами… приговор привести в исполнение немедленно… обжалованию не подлежит… в соответствии в поправками имперского собора права преступник посмертной милости Святого Круга лишен!
— Уведите осужденного! Немедленно подготовьте все для казни!
Сириуса подняли и поволокли вместе со стулом.
— Эй, а стул-то куда? — окликнул конвой новоиспеченный командор.
— Вы собираетесь сидеть на стуле, который осквернил своим задом черный маг и колдун? — гневно вопросил Нимус.
— Нет, что вы, ваше святейшество… — униженно забормотал командор, но Сириуса уже выволокли за дверь, подняли на палубу и бросили у борта.
Вокруг собрались любопытствующие матросы и кое-кто из абордажной команды.
— Ну сразу видно, что колдун…
— И я давеча говорил, что он ведьмак…
— Это когда тебе горячих за рваный стаксель выписали?
— Смотри, как глазами зыркает…
— Ничего, недолго зыркать осталось…
Очень милые и приятные разговоры тех, кого он еще утром и за людей не считал.
Блэк наконец осознал, что наступил его смертный час.
«А ведь Гарольд был прав, когда кричал, что на руках Дамблдора крови больше, чем у десяти Воландемортов. Эх, я дурак! Как ловко он меня убрал. Почувствовал, что я засомневался? И все? Этого достаточно, чтобы отправить на смерть ЧЕЛОВЕКА?»
Отчаяние захлестнуло его.
— Ишь рожи корчит…
— Свят, свят, свят…
— Спаси нас Святой Круг от ереси и искушения!
Судьи вышли из каюты.
— Где я его жечь буду? — с раздражением спрашивал новый командор. — На камбузе что ли?
— Это ваша забота, милейший! Приговор объявлен и должен быть приведен в исполнение до захода солнца, дабы Святой Круг распорядился его погубленной душой!
Нимус сделал высокомерный благословляющий жест и удалился в свою каюту.
— Тьфу! — сплюнул командор.
— Чего делать-то будем? — спросил он у малознакомого капитана.
— Ты командуешь эскадрой, тебе и карты в руки.
— Возьму вот и прикажу тебе привести приговор в исполнение.
— Вряд ли это понравится Нимусу. Кому патер Святого Круга дает поручение, тот его и исполняет. Но совет дать могу.
— Давай хоть совет.
— Пожертвуй одной из шлюпок. Положи в нее смолы, сухих досок, пороха для розжига и просмоленную веревку для запала, или самогорящий шнур возьми у канониров. И тебе проблем меньше и ему мучиться недолго. Только пусть оттащат подальше от эскадры, да и пустят под ветер.
— Хм. Хорошая мысль, — покивал командор. — Так и сделаем. Боцман!
* * *
Сириуса положили в шлюпку на самое дно и привязали к шпангоутам. Ему на грудь бросили завернутые в дерюгу артефакты Поттера. Суеверный ужас и строгие указания патера Нимуса остановили самых дерзких мародеров. Все боялись даже прикоснуться к проклятым вещам и побрякушкам. Потом забросали казнимого сухими досками из корабельных запасов и обсыпали их черным порохом. Самогорящего шнура пожалели, поэтому взяли хорошо просмоленную веревку и сунули один ее конец в самый кучу досок, а второй свесили с носа шлюпки. Вторая шлюпка взяла ее на буксир и оттащила под ветер от эскадры. Один из матросов, вызвавшийся быть палачом, поджег конец просмоленной веревки и сильно оттолкнул шлюпку от себя. Матросы на второй шлюпке налегли на весла и отошли в сторону на полкорпуса.
На всех корветах, столпившись на палубах, матросы и офицеры жадно наблюдали за казнью. То тут, то там заключались пари на то, погаснет веревка или нет, кругом царило приподнятое и радостное настроение.
В ожидании прошло около минуты. Вдруг фонтан огня поднялся на носу и мгновенно охватил всю шлюпку. Это загорелся рассыпанный порох. Доски занялись от него дружно и почти бездымно. Огромный факел поднялся на высоту десятка футов. Покачиваясь на волнах огненный брандер медленно уплывал от эскадры, гонимый свежим ветерком.
На корветах одобрительно взревели, засвистели и заулюлюкали. И не было ни единого голоса, который проводил бы добрым словом в последний путь Командора эскадры Его Императорского Величества — графа Сансира!