Реддл вернулся на своё место и снова лёг.
— Приберись и верёвку свою убери. Теперь будешь укрываться ей вместо мантии.
Гарри довольно легко восстановил в камере порядок и сел, неуверенно поглядывая на Реддла.
— Разве умереть, чтобы сохранить жизнь другому, это слабость? — спросил он, наконец, явно задетый за живое замечанием Тома.
— Конечно, слабость. Ты всегда был слабаком, Поттер. Тебе просто очень везло, и тебя постоянно прикрывали.
— Ты-то откуда знаешь? — ощетинился Гарри.
— Знаю.
— Тем не менее, некий Воландеморт погиб от руки Поттера, — язвительно заметил юноша.
— Тот Поттер, который сделал это, — невозмутимо отозвался Реддл, — никогда не стал бы помышлять о добровольной смерти. Никогда! Жизнь выковала из него бойца, а ты остался просто Гарри в теле дюжего амбала.
— Да что вы мне все тыкаете Гарольдом! Он сам по себе, а я сам по себе! Мы даже и не родственники по крови!
— Именно поэтому ты адресовал ему свое последнее прости, — издевался Реддл.
— Да пошёл ты знаешь куда, змей слизеринский?
— Куда?
— В жопу!
Реддл откинулся на топчан с удовлетворённым видом.
— Ну, наконец-то заговорил по-человечески. Кстати, если ты заметил, то мы оба находимся в одной и той же дамблдоровой заднице. И никакая другая ни мне, ни тебе не грозит. Так что оставь свои суицидальные наклонности и будь готов.
— Когда быть готовым?
— Всегда!
— К чему быть готовым?
— Ко всему!
* * *
Как ни настраивал себя Сириус против Дамблдора, всё равно стоило лишь зайти разговорам о тайнах бывшего директора, и сразу появлялось стойкое ощущение происходящего предательства. И от этого чувства было не избавиться. Блэк начинал ёрзать, нервничать и говорить, глотая слова.
— Да что с тобой происходит? — не выдержал, наконец, Гарольд. — Ты всё ещё мне не веришь? Я тебе свой мозг нараспашку предъявил!
— Да нет, Гарри… то есть Гарольд. Не привыкну никак. Понимаешь, я сам чувствую, что со мной что-то не так. Но сделать с собой ничего не могу. Понимаешь?
— Ну-ка скажи: «Дамблдор козёл!»
— Дамбл… дор… коз-з-з… — словно подавившись воздухом, прошипел бедный Сириус.
— Погоди-ка, — руки Поттера прихватили его за виски, — только сиди тихо. Я быстро.
У Гарольда уже появилось вполне определённое подозрение. Он знал, каким сильным легилиментом был Дамблдор. К тому же поведение Сириуса так напомнило ему поведение других бывших соратников директора, что подозрение это быстро переросло в уверенность, и оставалось лишь подтвердить её небольшим ментальным исследованием.
Памятуя о своих не шибких успехах в этом деле, и чем это закончилось для Шаннах, Поттер дал себе слово быть предельно осторожным, чтобы ненароком не соорудить себе из Сириуса копию Джеймса Поттера или что-нибудь в этом роде.
Поэтому, проникнув в мозг крёстного, Гарольд не стал врываться в его воспоминания, а начал искать ментальный блок или что-то на него похожее. Медленно двигая ладонями по голове Сириуса, он, наконец, нащупал чужеродное тело. Или даже организм. Чем-то это напомнило излечение Люциуса Малфоя от чёрной метки Лорда. Только магических сил на этот раз потребовалось не в пример меньше. Этот мелкий вредитель был намного слабее того монстра, в которого превратилась метка. Хотя и он мог доставить своему носителю немало неприятностей.
Точнее, уже доставил.
Гарольд оторвал руку ото лба Блэка. На ладони его медленно переливалась небольшая тёмная клякса, похожая на чернильное пятно. Сириус открыл глаза, увидел ладонь Гарольда и отшатнулся.
— Что это?
— Ну-ка попробуй ещё раз: «Дамблдор козёл!»
— Дамблдор козёл!
— Смотри-ка, заработало! — заржали близнецы, жадно наблюдавшие за всеми манипуляциями Гарольда.
— Как я сразу не догадался, — пробормотал Гарольд, разглядывая у себя на ладони маленького магического паразита-регулятора, — с помощью такой штуки никакая палочка не нужна. Смотри в глаза и читай мысли, как в открытой книге. И носитель этой дряни про тебя худого слова сказать не сможет, не только вслух, но даже мысленно. И вы все это носили. По крайней мере, те, кто выжил. И ты, и Люпин, и Аластор, мир его праху. Вы все носили личную метку директора. А Ремус ещё и сейчас носит. То-то я помню, что он голову в плечи вжимал, когда о грехах Дамблдора говорить приходилось.
Блэк медленно осознавал, переводя взгляд с Гарольда на его ладонь, в которой копошился паразит.
— А скажи, крёстный, когда тебя схватило министерство после того, как ты упустил Хвоста, у тебя просто язык не повернулся назвать Дамблдора в качестве свидетеля защиты? Ты чувствовал мучительную неловкость, или такого варианта даже в мыслях не было?