Этот хладнокровный мерзавец, спокойно принявший участие в убийстве сотен, а может быть и тысяч людей, что-то проповедовал тем, кто спасся от уготованной им смерти. Точнее, кого спас он — Гарольд!
Ветер немедленно ударил ему в лицо. Холм приблизился и принял Поттера прямо на вершину.
С криками ужаса, спасенные Гарольдом люди бросились прятаться от него… за спину Дамблдора!
Старик повернул к нему суровое лицо.
— Презренный и лукавый враг рода человеческого! Пришел полюбоваться на дело рук своих? Здесь остались лишь спасенные и безгрешные! А души тех, кто внял речам твоим лукавым, уже горят в преисподней! Изыди прочь! Тебя я проклинаю!
Гарольд потеряв дар речи смотрел даже не на Дамблдора. Он смотрел на подагрические телеса европейцев, попавших в число «спасенных», на вывороченные губы туземцев и их стеклянные бусы, на «апостольские» лики звероподобных мужиков, которые могли быть грузчиками или вышибалами в публичном доме. На всех этих людей, которых он неимоверным магическим усилием выдернул из-под удара стихии.
Великий Мерлин! С каким обожанием и раболепием они смотрели в рот этому старому мерзавцу, принимая каждое его слово за истину в последней инстанции. Единственную и непогрешимую!
Таковы, значит, божеские приемчики.
Гарольд представил себя со стороны. Темнолицый, волосатый, в черном плаще и с жезлом в руке, напоминающем оторванную птичью лапу! Вот каким он предстал перед ними. Сущий дьявол!
А здесь нечестно играют, сэр. И цена ошибки слишком велика. Ну, если ты бог, Дамблдор, то может быть, заодно и оживешь на радость пастве? Надо попробовать.
Гарольд поднял палочку и наставил на Дамблдора. Он был уверен, что старик сумеет защититься. Камень поднимет или толпой своих апостолов прикроется. Неважно. Лишь бы сбить с него эту невыносимую божью спесь!
Дамблдор покачал головой.
— Нет, Гарольд! Схватка между нами исключена. Ты сделал свой ход, герой! И проиграл!
Поттер ощутил безмерную усталость. Старик прав. Пусть он мерзавец и негодяй, но сейчас он прав.
Гарольд опустил палочку.
Ослепительная вспышка затопила все вокруг белым сиянием. Он почувствовал, что его понесло в пространстве и… выкинуло в подземный зал под ноги разочарованному Мессиру…
Глава 123 часть первая
Что успел, то и публикую. Карфаген должен быть разрушен!)
Гарольд плюхнулся на банкетку и мрачно уставился в стол.
Мессир сел напротив него, пристально разглядывая подавленного парня.
— Вы на мне дырку протрете, — огрызнулся тот.
— Обидно?
Гарольд весь скривился от отвращения, потом пожал плечами.
— Глупо проиграл.
— Хорошо, что ты сам это понимаешь…
— Я отдал ему инициативу…
— Ты отдал ему все! Инициативу, скорость, моральное преимущество! О чем ты думал, кидаясь спасать людей, и давая ему тем самым полную свободу действий?
— О людях! — огрызнулся Поттер.
— Как можно думать о людях, фактически отдавая их во власть этому уроду? Почему ты поверил ему? Поверил дважды! Пустым словам! Почему не ударил его своей магией? Почему позволил ему устанавливать правила поединка? Что за детская покорность и простодушие?
Мессир замолчал, во взгляде его читалась почти жалость.
— Да ладно, понял я все, — почти с отчаянием махнул рукой Гарольд. — Делать-то теперь что? Я уже совсем проиграл? Или это ты меня вытащил оттуда, воспользовавшись своим правом, и теперь у меня остался последний шанс? Правильно я понимаю? А у Дамблдора их осталось два?
Мессир молча смотрел на него.
Гарольд вскочил и заметался по залу. Злость клокотала в нем все сильнее. Сильнейший удар по уверенности в себе, нанесенный ему Дамблдором, вызвал короткое состояние опустошенности в душе, но не сокрушил, а лишь смял и спрессовал его эмоции в тугой комок. Так удар молота не раскалывает булатный клинок, а лишь плющит его поверхность, придавая ей невиданную крепость и твердость. Вот и ненависть Поттера словно спрессовалась до твердого состояния, которое как стальной бандаж скрепило надлом в его душе.
— Ну, что ты молчишь, Мессир? — остановился он.
— Да вот думаю, говорить тебе или не говорить…
— Не тяни!
— Хм, ладно. В общем так. Шансы у вас все еще равны, потому что сестра не будет спасать Дамблдора, если тебе удастся победить его.
Гарольд обернулся на своего покровителя с нескрываемым изумлением.