Рон Уизли сидел в своем любимом кресле и доламывал королевский фланг черных в пятой за вечер партии в шахматы. Напротив Невилл Лонгботтом с мрачным лицом следил за его правой рукой, которая, помедлив, сомкнула пальцы на крутогривом коне и переставила его именно в ту клетку, которой соперник опасался больше всего.
— Шах, — высокомерно сообщил Рон сопернику, — и мат!
Сидящий неподалеку Дин Томас улыбнулся расстроенному Невиллу и небрежно уронил:
— Дружище, ты совершенно не умеешь защищаться от его коней. Он будет тебя мутузить до бесконечности. На что играли?
— На Сову! — мрачно ответствовал Лонгботтом и полез на каминную доску.
С трудом уместившись на ней, он присел на корточки, сложил руки на груди крест-накрест и опустил голову на грудь. Все, кто еще остался в гостиной, с умеренным интересом наблюдали за процедурой отработки проигрыша. Эту сцену они видели по несколько раз в неделю, и она уже успела приесться. Рон, единожды выдумав смешную, как ему казалось, штуку, упрямо повторял ее из раза в раз, немало не заботясь, что она многим надоела.
Невилл уже собрался глухо и утробно заухать, ожидая заклятия Рона, как вдруг почувствовал резкую боль в паху — как будто туда плеснули кипятком. Зашипев, он свалился с камина и сунул руку в карман мантии, пытаясь найти то, что причинило боль.
Никто ничего не понял, но все вскочили на ноги, заподозрив неладное: Лонгботтом уже давно превозмог свою детскую неуклюжесть и без существенной причины ни с ног, ни с каминов не падал.
— Ты не ушибся? — подскочил к нему Симус.
— Нет! Я обжегся, — с досадой ответил тот и вытащил из кармана золотой галеон.
— Ух, ты! Да ты богач, как я посмотрю, — засмеялся Рон.
Многие заулыбались, но несколько бывших членов АД с подозрением уставились на галеон и его обладателя.
— Это то, что я думаю или у нас массовая галлюцинация? — насторожился Финниган.
Невилл внимательно рассмотрел ободок монеты, наклонился к уху Симуса и что-то прошептал. Тот изумленно распахнул глаза и бросился к входам в спальни мальчиков. Лонгботтом попробовал подняться к спальне девочек-старшекурсниц, но, как и можно было ожидать, тут же съехал вниз по крутой горке, в которую превратились ступеньки. Тогда он, недолго думая, взмахнул палочкой.
— Алохомора!
Дверь спальни распахнулась. Оттуда раздался недовольный голос Браун:
— Ну, кто там? Дверь закрывать надо!
— Лаванда! Это Невилл! Спустись сюда — срочно надо!
— Я не одета!
— Это даже лучше! Так и иди! — заорал Дин Томас с дивана. Он с веселым недоумением наблюдал за поднявшейся суетой.
— Маньяк! — коротко выразилась в его адрес Лаванда, появляясь в дверном проеме. Она закуталась в большое одеяло и вопросительно смотрела на взволнованное лицо Невилла. Тот жестом попросил ее спуститься и что-то прошептал на ухо. Браун задавленно пискнула и опрометью бросилась в спальню, в которой немедленно поднялась суета. А парни уже потянулись к выходу — Лонгботтом ожидал их в коридоре у портрета Полной дамы.
— Это вызов! — воскликнул он негромко. — Нас ждут в Выручай-комнате! Давайте кто-нибудь к хаффлпаффцам и райвенкловцам!
Двое ломанулись по полутемному коридору.
— Хочу напомнить, что через час наступит ночное время, когда пребывание студентов вне гостиных запрещено, — ехидно заметила Полная дама с портрета.
— Отлично! — кивнул ей Лонгботтом. — Пока нас нет, сторожите как следует тех, кто остался и никого постороннего не пускайте!
— Нахал! — пробормотала охранница факультета львов и гордо отвернулась.
Из круглой двери вылезло несколько девушек. Последней подтянулась Джинни.
— Дин! Я понимаю, что этот диван двуногий никуда не пойдет, но ты-то? — обернулась она, обращаясь к тем, кто остался в гостиной.
Оттуда донесся полупрезрительный басок Рона:
— Я в ваши детские игры не играю. Добегаетесь, пока Аваду в лоб не схлопочите!
Однако Дин Томас вылез-таки в коридор. Лицо его было слегка напряженным.
— Ну, что — все? — спросил Невилл. — Тогда пошли. Только молча и тихо.
Ребята растянулись цепочкой и, крадучись, направились к главной лестнице.
Проход в гостиную факультета уже закрылся, когда вдруг ожил большой светильник в углу коридора. На его месте оказался Северус Снейп собственной персоной. Он скинул с себя маскировочные чары, задумчиво потер подбородок и пробормотал:
— Не знаю, что и подумать. Кроме младшей Уизли еще два участника Армии Дамблдора ведут себя как минимум странно. Ладно, продолжим поиски…