Ш е с т о е. Знакомство с марксистской философией и внимательное изучение исторических путей развития человеческого общества показали мне, каким неоправданным растрачиванием сил и способностей человеческих является служение религии, служение поддержанию в людях иллюзорных и искаженных представлений о мире и его существе. Я почувствовал властную необходимость отдать все имеющиеся у меня силы и знания реальной созидательной, хотя бы и самой небольшой, но обязательно созидательной, работе.
Таковы вкратце мотивы моего ухода. И я хочу, чтобы они были доведены до сведения всех тех, кто имел со мной служебные и учебные отношения, чтобы все было до конца ясно и честно выяснено. Если администрация духовных школ не найдет возможным этого сделать (мне безразлично; это ваше дело, какие будут к моему «посланию» присоединены комментарии), я оставляю за собой право добиваться ознакомления с настоящим документом учащихся, учащих и служащих ленинградских духовных школ любыми другими средствами, какие найду».
Далее следовало обращение к моим бывшим коллегам. Оно, как мне стало позже известно, было вместе со всем текстом «послания» зачитано на ученом совете. От учащихся текст «послания» был скрыт, от служащих тоже.
Кончалось «послание» так:
«И к вам, учащиеся, слово мое! Простите мне, что долго собирался сделать я то, что делаю ныне. Оглянитесь на себя, на сомнения, какие вас, знаю, посещают, и вы поймете, как сложен и труден путь переоценки и коренного поворота в такой области, как идеология.
Будьте пытливее, смелее, не бойтесь ставить вопросы, и, я верю в это, мы еще встретимся… Не как противники, а как соратники и вновь друзья… Но, помните, я не собираюсь вас уговаривать или «соблазнять», — думайте сами! Такие вещи человек должен решать без подсказки, ему только стоит показать в истинном свете пути, по которым он может идти… Выбор же он должен сделать сам! И только сам! Нет, я не «соблазняю» вас, просто я вас очень люблю…
На этом я и кончаю! Прощайте!»
…На душе у меня хорошо. Мучительный путь исканий позади. Я начинаю, хотя и поздно, свою новую творческую жизнь. Жизнь с людьми, а не в облачных замках религиозных иллюзий. Да, да, вот в это я верю, что люди, которых я обрел, наконец помогут мне, чтобы жизнь эта была прямой, полезной, светлой…
РАЗМЫШЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Истина дороже…
Да, для того чтобы переломить судьбу, чтобы, осознав свою ошибку, признать ее и шагнуть навстречу истине, навстречу новой жизни, нужно иметь немалое мужество и недюжинную силу воли. Немало православных священников, католических ксендзов и духовных лиц иных вероисповеданий, давно уже утратив веру в бога и осознав, что истина на стороне не религиозного, а научно-материалистического мировоззрения, продолжают не только служить своей церкви, но и наставлять, «укреплять» в вере рядовых приверженцев религии.
И ничего особенного в этом нет. Не такое уж это редкое явление, да и церковная иерархия вынуждена смотреть сквозь пальцы на такие вещи. Так, Семен Николаевич Теплоухов, отмеченный за многолетнюю ревностную службу высокими церковными наградами и, подобно А. А. Осипову, порвавший с религией и церковью, вспоминает, что когда рязанский архиепископ узнал об этом, то послал к Теплоухову протоиерея отца Сергия.
— Ну, потерял ты веру, — уговаривал отец Сергий, — это ничего. Вера опять вернется. Но где ты сможешь так вдохновенно работать и столько зарабатывать? Да ты вот возьми, к примеру, артистов на сцене! Разве, играя роль, они не понимают, что они не те люди, которых изображают? А разве их игра от этого менее убедительна? Вот и ты служи пока, как артист, не соблазняй малых сих, а вера — она, глядишь, и опять вернется…
Вряд ли есть смысл объяснять глубокую, принципиальную разницу между ролью артиста в театре и священнослужителя в церкви!
Как же назвать священнослужителя, пришедшего к пониманию, что не существует никаких сверхъестественных сил, и продолжающего, используя свой авторитет, убеждать людей в том, что истина заключена именно в религии?