Разложение родовой общины, разрушение родо-племенных отношений требовали иной организации общества, а обострявшиеся противоречия между все богатеющей знатью и все беднеющими рядовыми членами общины, растущее внутреннее напряжение, обусловленное все возрастающей массой рабов, неизбежно вели либо к внутреннему взрыву, либо к внешней экспансии. Предложенная Мухаммедом новая организация общины нашла, видимо, отклик у мединских низов, увидевших в ней ту защиту и поддержку, которые им обеспечивали когда-то родо-племенные отношения, а воинствующий характер новой общины, направленный поначалу против мекканцев, привлек на сторону Мухаммеда и часть мединской знати. Новое учение соответствовало уже формировавшимся экономическим, политическим и социальным потребностям. Можно с уверенностью сказать, что если бы учение Мухаммеда носило менее воинственный характер и было бы ближе христианской идее непротивления злу насилием, оно и в Медине встретило бы не больше понимания, чем в Мекке (где вначале не получило признания), и никогда не вышло бы на арену мировой истории.
Таким образом, изучение истории обнажает земные корни Корана — древнеарабские домусульманские легенды, сказания и мифы, элементы различных религий — иудаизма, христианства, зороастризма и других — и его чисто земной, рукотворный характер, ибо составляли его, согласовывали и договаривались о единообразном понимании его текстов богословы, люди вполне земные. Исследования историков и исламоведов указывают и на естественные, чисто земные причины возникновения ислама и его распространения, на подлинную роль Мухаммеда в создании ислама, движимого не волей Аллаха, а чисто историческими условиями и нарождающимися потребностями древнего Хиджаза и всей Центральной Аравии, сумевшего после неудачи своей проповеди в Мекке почувствовать эти потребности и приспособить к ним свое учение.
Понятна та огромная роль, которая придается в исламе толкованиям Корана. Ведь именно толкования делали и делают его в глазах мусульман современным для различных эпох, именно толкования помогают объяснить, санкционировать или порицать различные, часто прямо противоположные события и поступки. Именно толкования помогают духовенству утверждать, что в Коране содержится вся мудрость мира, что ни одно современное достижение науки и техники не противоречит его содержанию и даже что в Коране изложены основы социалистических идей.
Когда Асилдинов пришел к пониманию того, что в религии нет истины, он, естественно, совсем по-другому стал подходить и к Корану. Под влиянием прочитанной исторической литературы у него сложилось правильное представление о роли Корана в духовной жизни народов, находившихся под влиянием ислама.
Будучи первым письменным памятником арабской словесности, Коран быстро стал основой и законодательства и средневековой науки. Богатая и обширная литература толкований Корана углубила его содержание, создала вокруг него огромный мир понятий, символов и образов, ставший своеобразной кладовой для всех областей средневековой культуры. Без знания Корана и его толкований невозможно было понять очень многое в духовной культуре, уходящей своими корнями в эту кладовую, питавшуюся хранящимися в ней сюжетами, образами, символами и понятиями. Поэтому каждое последующее поколение творцов духовной культуры было вынуждено, независимо от степени своей религиозной потребности, изучать и Коран и его толкования, что опять-таки не могло не отразиться в их творчестве и что вынуждало последующие поколения идти тем же путем.
Как бы то ни было, но ореол святости, которым был окружен Коран в глазах Асилдинова, развеялся. И это было началом его пути к истине, которую он так и не смог найти в «священной» книге ислама.
Л. ЧЕРНЯК
ПОД СЕНЬЮ «СВЯТЫХ ДАРОВ»
Разные причины побуждают людей стремиться к своему прошлому. Одни ищут в нем забвения от повседневных хлопот и забот, другие именно в прошлом видят лучшую пору своей жизни, третьи, вновь и вновь вглядываясь в него, извлекают опыт из былых ошибок и промахов.
Жалею ли я сейчас о том, что моя жизнь сложилась именно так, а не иначе? Конечно, жалею, ведь многие годы оказались истраченными впустую. И теперь, когда пришло истинное понимание смысла и сути бытия, нет уже ни прежних сил, ни прежнего здоровья. Но, с другой стороны, вряд ли моя жизнь могла сложиться иначе, во всяком случае та часть ее, что приходится на детство и юность.