Есть ли у богословов какой-нибудь выход из этого тупика? Если говорить серьезно, то его нет и не может быть! Но признать это значило бы расписаться в полной несостоятельности любых христианских концепций. И потому, оказавшись в безвыходном положении, богословы заявляют, что разумом бога постичь невозможно!
Но тогда остается только вслед за Тертуллианом воскликнуть: верую, ибо это абсурдно! То есть лишено всякого смысла!
Но если нет смысла в идее бога и, следовательно, тем более нет смысла в религиозной концепции мира, то зачем тогда все богословские трактаты, изучение Библии, заповеди и законы различных вероучений? Стоит ли искать какой-нибудь скрытый смысл в том, что заведомо бессмысленно?
Вот с какими противоречиями приходится сталкиваться верующим людям. И именно тогда, когда они задумываются над ними, они приоткрывают дверь в мир духовной свободы. А далее многое зависит от них самих. И, помимо прочего, от мужества сказать самому себе правду. Правду, которая горька, но позволяет человеку распрямить плечи, вырваться из плена заблуждений.
П. ГЕЛЕТЮК
НА СЛУЖБЕ ИЕГОВЫ
Родился я в 1928 году в селе Нагоряны, где живу и сейчас. Но в ту пору эта часть Молдавии находилась под властью боярской Румынии.
Село наше было, да и до сих пор осталось, в основном украинским. Из раннего детства в памяти сохранилось немного. Помню, как с раннего утра до позднего вечера отец и мать крутились в заботах о хозяйстве и о семье. Мать часто молилась, по разным поводам вспоминала бога и святых угодников, на православные праздники водила нас, детей, в церковь. Отец тоже время от времени бывал в церкви, но, как я теперь понимаю, в глубине души в бога не верил. Если по полям ударял град или же засуха обжигала хлеба, отец, сокрушаясь, говорил матери: где же твой бог, куда же он смотрит?
Я конечно же, подрастая, впитывал в себя и религиозность матери, и скептицизм отца. Поэтому в моем детском сознании бог хотя и существовал вполне естественным образом, как существовало все вокруг, но относился я к этому факту совершенно безразлично, как, скажем, к существованию нашего священника.
В школе нам не только преподавали уроки «закона божьего», но и старались воспитывать в неукоснительном соблюдении православной веры. Даже в обычные дни, не говоря уже о церковных праздниках, занятия начинались с молитвы и молитвой заканчивались.
Я молился, исповедовался, причащался, но все это выполнял как необходимую процедуру, от которой, хочу я этого или нет, никуда не деться.
Не знаю, как и когда появились в селе первые баптисты. Помню только, как ругал их священник и как мать, для которой авторитет священника был непререкаем, неодобрительно отзывалась о них. Отец же лишь хмыкал в ответ на ее рассуждения и однажды, вместе со своим дружком Никитой Колибабой, отправился к баптистам на молитвенное собрание. Видимо, что-то его там заинтересовало, потому что они с Колибабой еще несколько раз наведывались к баптистам, чем вызвали резкое порицание матери. Вскоре отец перестал туда ходить. Не думаю, что сделал он это из-за матери. Скорее всего посещал он баптистов из чистого любопытства.
Отец был довольно грамотным человеком, многим интересовался. Помню, как по вечерам он часто забирался на печь, задергивал занавеску, чтобы его никто не видел, и сердился, если мать или кто-нибудь из ребятишек звали его или заглядывали к нему. Меня же все время мучило любопытство — что он там делает? И как-то раз потихоньку, так, чтобы никто не заметил, я заглянул за занавеску. Я ожидал увидеть что угодно, но только не то, что увидел на самом деле. Отец просто-напросто читал газеты. Чего же тут прятаться, недоумевал я. И только позднее узнал, что читал он не румынские, а советские газеты, которые нелегально получал и давал отцу Иван Дущак.
Помню, как летом 1940 года мы с отцом поехали на поле. День был жаркий, ехали мы не спеша, о чем-то говорили. И вдруг я увидел, что наперерез нам бежит мать, отчаянно машет платком и что-то кричит. Отец остановил лошадь, и мы с тревогой стали ждать, пока она подбежит, так как разобрать ее крик было невозможно. Наконец мать подбежала и, с трудом переводя дыхание, сказала: