Базир прошёл почти десять минут, не оглядываясь, а затем остановился, обернулся, на оставшуюся позади точку трактира. Вокруг Базира шла обычная дневная жизнь, сновали повозки, носильщики, кто-то ругался, зазывал в лавки…
Она может быть жестока и зла. Может! Но Базир вспомнил, что ей тяжело, что он ей опора и это означало, что ему придётся стать сильнее.
–Я идиот…– шёпотом признался Базир и последовал в обратном направлении, молясь, чтобы за время его отсутствия Стефания ничего не натворила. Неважно, что она сказала. Она молода, она глупа, как была молода и глупа его сестра. А Базиру нужно просто смириться с этим и быть рядом.
Сначала Стефания попыталась окрикнуть Базира, затем разозлилась: нашёлся герой! Неудачное слово и в бега!
Она знала, однако, натуру Базира и понимала, что тот вернётся. И тогда – Стефания даже дала себе в этом зарок – она перед ним обязательно извиниться. А пока нужно воспользоваться стечением обстоятельств и вернуться в трактир.
Гость не удивился, когда Стефания села без всякого приглашения напротив него. Он внимательно разглядывал девушку. Она в свою очередь разглядывала его.
Лицо у него было загорелое и подвижное, но, как оказалось, глаза совершенно чёрные, а черты на самом деле, правильные. Руки были тверды в движениях, и от всей его фигуры исходила уверенность той самой степени, когда уверенность становится настоящей и позволяет своему обладателю некоторую развязность в позе и даже нахальство во взгляде.
–Надеюсь, похлёбка была вкусной…– Стефания не знала, стоит ли ей заходить и вообще заговаривать с этим незнакомцем. Она представила, как Абрахам будет орать и высказываться насчёт её интеллекта, если узнает об этом, но спешно отогнала эти мысли прочь. Небо свело обстоятельства так, что Стефания здесь, напротив этого путника. Значит, так надо.
–Вы правы, – согласился гость спокойно. Он говорил уже без растягивания гласных. Акцент пропал из его речи.
–И тёплая, – продолжала Стефания, без помощи Абрахама чувствуя себя дурой.
–Даже горячая, – подтвердил гость.
Стефания помолчала. По-хорошему, не нужно было даже подходить. Но если уж подошла и поняла, что нет никакого важного разговора, иначе с ней бы его начали, то нужно уйти. Встать и уйти. Вот сейчас…
–Ленуте такой уже не отведать, – неожиданно продолжил незнакомец. Стефания дёрнуло против воли. Она сжала руки в кулаки и максимально спокойно спросила:
–Кому?
–Хорошая работа, – незнакомец теперь склонился на липкой столешницей ниже, глядя в упор на Стефанию, – укокошить главу Клана Ведьм – это не самая лёгкая работа. На вас сработал принцип неожиданности. Ну, и, пожалуй, её снобизм.
–Какая Ленута и какой клан? – Стефания попыталась изобразить непонимание. Вышло неубедительно. Незнакомец застал её врасплох, и напрасно Стефания изображала непонимание. Голос подрагивал, свидетельствуя против неё.
–Ведьм, – незнакомец был спокоен. – Но Абрахам прав. Вы совершили ошибку и едва не поплатились жизнью.
Стефания побелела. Вся её маска невозмутимости и напускного непонимания растрескалась в короткое мгновение.
–Откуда вы знаете Абрахама?
Это было ошибкой. Но Стефания в последние сутки совершала их постоянно.
–И он знает меня, – усмехнулся этот странный человек. – Меня зовут Вильгельм, и я передаю ему привет.
–Надо же…– Стефания рывком поднялась из-за стола, – как занимательно. Жаль, что мне пора! Прощайте!
Она вышла из-за стола, заспешила к дверям, ругая себя последними словами за беспечность, но её окрикнули. И хуже того, что по имени:
–Стефания!
Да, этот голос принадлежал Вильгельму. Стефания замерла у дверей, но не обернулась.
–До свидания…– ответствовал ей Вильгельм, и она против воли слегка скосила взгляд за плечо. Никого. Робея, обмирая, обернулась.
За столом пусто. Лишь несколько мисок, лишь слегка тронутых. И никого. И на вешалке нет плаща этого Вильгельма.
–Стефа! – Базир вынырнул вовремя. Стефания перепугалась, но увидев и узнав его, бросилась к нему на шею, забыв уже про своё обещание попросить у него прощения. – Ну чего ты? Всё хорошо, я не злюсь!
–Я так испугалась…– прошелестела Стефания и отодвинулась от Базира. – Идём. Надо отыскать Абрахама.
Базир ничего не понял, но поспешил за нею.
3.
Как ужасна последняя дверь, за которой нет ничего – пустота, без мысли, без чувства и даже без боли, которая и напоминала тебе о том, что ты ещё жив. Как ужасны последние минуты, когда даже воздух особенный…затхлый, гнилостный, но всё-таки сладкий, потому что он – жизнь. В нём суть.
Константин сильно изменился в заточении. Теперь уже даже Абрахам едва бы узнал в этом исхудалом и измотанном человеке, некогда возвышавшемся на трибуне лидера Церкви Животворящего Креста, решавшего судьбы своих церковников и рассуждающего о праведности войны с магической нечистью.