Славы? Покоя? Власти?
–Выживания, – объяснил Арман, глядя на Базира с сочувствием. – Есть люди, которые меняют идеи ради выживания. Есть те, кто следует намеченному пути твёрдо. И есть те, кто вообще не имеет идеи, и оказывается везде, где только может, выбирая кормушку пожирнее. Ронове из последних. Ему нечего было делать в Церкви – Рене его бы прибил рано или поздно, а здесь он был героем.
Базир обхватил голову руками. Голову разрывало от странной пульсирующей боли. Наверное, так разочарование души дало о себе знать, превратилось в боль физическую, чтобы душа самого Базира не разорвалась.
–Я не могу сказать, что не знал этого, – продолжал Арман, решив быть честным до конца, хотя бы по одному пункту. – Я не могу сказать, что не мог этого остановить, нет, не могу. Я воин. А в войне все средства хороши. Даже подлые. Особенно подлые – я тебе скажу прямо, и срабатывают обычно лучше других.
Базир отнял руки от головы. Ещё несколько минут назад его жизнь была устроена и понятна. А теперь…
Нет, Стефании нет, она мертва. Но он скорбел не о той. Та мертва ещё до встречи с ним. Образ же настоящей Стефании безжалостно использован и извращён!
–Мёртвым всё равно не светит солнца, – заметил Арман. – Она мертва, но она шла к Вильгельму, а это значит, что она хотела служить нашим идеям. Пусть бы и в посмертии, но это ей…
Базир не помнил себя. Одним рывком он оказался подле Армана и схватил его за грудки. Маг не сопротивлялся. Базир же, не встретив сопротивления, но взглянувший в глаза Армана, где плескалось сочувствие и ещё что-то неуловимо-тихое, ослабел, и выпустил негодяя.
–Ублюдки! – бесцветным голосом промолвил Базир. – Ненавижу вас!
–Твоё право, – согласился Арман.
–Я пойду к людям и скажу, как вы им лгали! – это было блефом, но Базиру хотелось сказать хоть что-то, чтобы лишить Армана спокойствия.
–Не пойдёшь, – возразил маг, не испугавшись. – Ты не такой человек! Ты не сможешь отнять надежду и веру. А Стефания, в своём образе или в чужом – она им её принесла. Они готовы помнить своё живое знамя. Неужели у тебя хватит духу это отнять?
Базир опомнился. Слова Армана имели вес и, что хуже, смысл.
–Почему ты сказал… почему Вильгельм? – мысли ещё сбивались. Но Базир уже пытался размышлять.
–Абрахам её убил, – рубанул Арман. – В этом можешь верить. Он потому и явился на её похороны! Я бы тоже пришёл, если бы труп внезапно хоронили бы…
Базир затряс головою.
–Я рассказал тебе это, потому что ты хороший человек. А хорошие люди должны знать, за что они умирают и за что бьются. Ты думал, что продолжаешь дело Стефании, и, пока Вильгельм был жив, так и было. Но его нет. Есть то. К чему она стремилась, но до чего не успела дойти.
–Из-за Абрахама! – Базир бешено расхохотался. Ему совсем не было смешно. – Абрахам убил Стефанию. Абрахам убил Вильгельма. Абрахам, наверное, убил и Авеля, оттолкнув Каина?
–Зря смеёшься, – Арман не смутился. – Мы маги. Мы знали. Абрахам фанатик. И для него Стефания была едва ли не личным проектом. Он мог называть её дурой и Болезной сколько угодно – это фактов не меняет. Не ты, мой друг. Она! Она как маг. Как попытка исправить его прошлое.
–Он бы её не убил! – возразил Базир, но это возражение было для него самого. Сердце отказывалось верить, но разум понимал: это могло быть. Просто из-за того, что Абрахам был из тех, кто пожертвует кем угодно, если будет считать это правильным.
А он не сомневался в том, что Стефания совершает ошибку. И отдать её врагу… да, убить её было бы по-Абрахамовски!
Но Вильгельм?..
–Ты не знаешь, как действует мозг фанатика, – видимо, в лице Базира было что-то такое, что помогло Арману понять чувства, блуждавшие в этом несчастном. – Фанатик не признаёт себя виноватым. В его мире вина лежит на людях, врагах, злодеях, солнечном свете и матери-природе. На ком угодно, кроме него! Стефания превратилась для Абрахама во что-то родное. И для него её убийство стало тем, в чём можно обвинить Вильгельма. Ведь это он вынудил её убить. Ведь это он сбил её с пути. Ведь это всё он!..
–Ничего не понимаю…– пожаловался Базир. Сейчас он чувствовал себя жалким и ничтожным.
–Это всегда так. Ты здоров рассудком. А фанатик нет, – Арман пожал плечами, – куда его понять? Но я знаю Абрахама. Я знаю и породу, из которой он идёт. Ещё я знаю о лже-Стефании, и о том, что не ощущаю Вильгельма и его линии силы. Это всё позволяет сделать выводы.
Базир промолчал. Услышанное не укладывалось в его голове. Всё по отдельности он мог бы ещё, пожалуй, принять, но вот таким жестоким потоком событий? Это было слишком, видят то и крест, и пламя!
–Теперь я разрешаю тебе выбирать, – Арман не отпускал Базира, ждал его решения, а может быть, хотел посмотреть: справится ли он? – Оставаться с нами, лжецами на благо, или идти прочь. Если получится, конечно, уйти.