Ведь года не прошло, а у Базира ничего не осталось. Ни службы, ни перспективы, ни веры, ни дружбы, ни креста, ни опоры. Он совершенно один в целом мире, и должен теперь идти воевать. Воевать, в надежде, что конец войны принесёт ему покой!
Впрочем, конечно, принесёт. Либо Базир обретёт победу, либо умрёт и упокоит свой истерзанный дух.
–Да…иду, – Базир заставил себя подняться из-за стола. Тело будто бы отказывалось ему служить. – Спасибо за кофе.
–Понравился? – обрадовался Арман, и радость его была совершенно детской.
–Мерзость, – признался Базир. – Но спасибо.
Арман помрачнел и ничего не сказал. Базир вышел из его покоев в холодный и неожиданно оживлённый коридор. Он шёл как в дурмане, натыкался на людей и магов, вампиров и оборотней, которые, между прочим, даже давали ему дорогу, точно зная, кто Базир есть.
Вернее, кем его сделали Вильгельм и Арман.
Вильгельм, которого нет, и Арман, который разрушил его устоявшийся образ мира.
–Что тут…– начал, было, Базир, сообразив краем угасающего сознания, что как-то уж слишком здесь оживлённо в этих коридорах. Рановато для отрядов, нет?
–Здесь церковники, – шёпотом, неуловимым, раздавшимся откуда-то слева…или справа (Базир почему-то не мог сосредоточиться), объяснили ему.
Церковники? Что значит «церковники»? Базир не успел возмутиться, как сам же и понял: Арман же говорил, что Рене желает переговоров. И встречать их выпала честь Ронове.
Предателю Ронове. Трусу Ронове. Ронове, которого Базир очень удобно обвинил во всём.
Церковники были. Всего около десяти, и во главе, конечно, знакомая фигура. Рене, чтоб его! Рене, преодолевший всё! Рене, которого ни взяло ничего и не остановило на пути к цели.
–Приветствуем наших гостей… – Ронове стоял в зале перед церковниками и выглядел даже торжественно-оживлённым. Да и чему тут было удивляться? Вильгельм, а вслед за ним и Арман не поручали Ронове ничего важного. Амбиции же требовали выхода, и Ронове, схватившись, наконец, хоть за какую-то задачу, неожиданно расстарался и выглядел сейчас как настоящий щеголь. Даже мантия его была наглажена до упора, и блестела. – От лица нашего славного Ордена, бросившего вызов настоящему злу…
Настоящее зло, по мнению Базира, было заключено сейчас больше в Ронове, чем в Цитадели. Базир, не соображая, что делает, протиснулся в залу, не сводя взгляда с Ронове. Счастливого и свободного.
Может быть, ему даже на руку было то, что лже-Стефанию уничтожили. Так его избавили от неудобного напоминания о собственной ничтожности.
Ненависть внезапно накрыла Базира с головою, он перестал и видеть, и слышать, и соображать. Тело, отдавая последние силы, позволило ему совершить удивительно большой рывок и оказаться безумно близко к сосредоточению зла, имя которому Базир избрал – Ронове.
Это его любила Стефания. Это её Ронове не защитил ни разу и даже после смерти опорочил. В угоду своему страху.
Дальше события могли развиваться по-разному. Базир мог в очередной раз разбить нос или лицо своему врагу, который ещё так недавно был ему другом, соратником, опорой. И тогда поднялась бы удивительная суматоха. И тогда точно бы зашептались о том, что старые друзья ни разу не друзья, вспомнили бы и недавний случай с Еленой С.
Базир мог огрести и сам, если бы Ронове сообразил, если бы увидел ненависть Базира. Но не произошло и этого, да и хорошо, если честно – драка между друзьями – это отвратительно для зарождающегося боевого духа. Уж тем более, если один из этих друзей уже замаран…пусть немного, но всё-таки нет абсолютного доверия.
Что поделать? Даже знамёна ветшают.
Но не произошло этого. Не было дано всем любопытным зрелища. Кому-то разочарование, а Арману натуральное облегчение: этого ему как раз и не хватало для полной катастрофы, ведь гибель Вильгельма он отнёс к катастрофе. Да, не показал этого Базиру (а нечего людям знать, что и маги бывают слабыми), но всё же! Это катастрофа. И новый скандал Арману был не нужен.
Но, хвала всему свету, такой человек как Рене – скользкий тип, ни разу не открывавший до конца никому своих замыслов, был здесь. И его присутствие стало неожиданным решением и погасило ярость Базира. Сообразил этот пройдоха и лжец, или просто учуял грозу? Может быть, зарабатывал очки доверия для всех отступников? Неясно.
Никому неясно, кроме самого Рене, а он не имеет обыкновения рассказывать.
Так или иначе, но Рене первый увидел прыжок Базира, и, руководствуясь каким-то внутренним мотивом, предпринял действие. Он просто встал на пути Базира и порывисто его обнял. Так и задержал. Так и осталась ярость Базира в объятиях Рене – ненавистного и проклятого Рене, ставшего для них всех истоком их долгого и страшного пути.