Донесли Арману. Он мрачно взглянул на доносчика, выругался и нагрузил, как бы случайно, Фло ещё большими делами:
–У нас битва на носу, если есть время болтать, пусть будет время и на помощь целителям.
Фло была нейтрализована, но шёпотом её мысли, в той или иной степени, порою искажённые, блуждали по коридорам, тревожа Армана. И не нужно было ждать дней и недель – слухи оказались быстрее любого известного вещества, и растеклись по всему штабу меньше, чем за час.
Другие, как, например, Минира, были уверены, что Абрахам пришёл за искуплением. Минира могла разочароваться в Церквях и в Кресте, но в её душе уже отпечаталось что-то , навечно связывающее Миниру с мыслью о поиске искупления для всех.
–Он хочет смыть грехи. Он понял, что наша борьба справедлива! – Минира не молилась давно, но в эти секунды её лицо как будто бы освещалось благословением света.
Арману донесли и об этом. Он подумал, и решил Миниру не наказывать – слух был полезный, и даже если Абрахам по-прежнему им всем враг, или не до конца друг – лучше не знать об этом всем подряд, как не знать о том, что в их штаб есть доступ.
Оборотень Уэтт был настроен мрачнее прежнего. Отсутствие вампира Марека, посланного на опасное задание, давало о себе знать. Эти двое насмешничали друг над другом, часто даже совсем не беззлобно, но именно эти насмешки сложили между ними определённую дружбу, и теперь, когда судьба Марека была туманна, Уэтт сам стал мрачнее и злобнее. Уэтту всё казалось происком зла и предвестием мрачности, поэтому и об Абрахаме он высказался соответствующе:
–Предатель устал метаться!
Арман, когда ему донесли и об этом, вздохнул, и также нагрузил Уэтта множеством полезной работы, чтобы оборотню некогда было думать, и, уж тем более высказываться.
Если для одних появление Абрахама было знаком блага, для других – поводом к размышлению, для третьих – уверенностью, что всё пропало или близко к этому, то были и те, кого появление Абрахама потрясло ещё больше.
Так Рене – нынешний глава Церкви Святого Сердца, самой большой по численности и власти среди церковников, в прошлом – соратник Абрахама и предатель этого же Абрахама, прибывший так неудачно для переговоров о грядущей войне с Цитаделью – занервничал.
Рене слишком хорошо знал Абрахама и понимал, что не в природе мага-фанатика забывать о прошлых обидах. Он припомнит. Обязательно припомнит, а припомнив – явит кару.
Рене так испугался, что даже подумывал об отступлении в Церковь. Но всё-таки взял себя в руки: отсутствуя, он мог потерять ещё больше. Он мог потерять информацию, а Рене скорее бы предпочёл потерять левую руку, чем такой важный источник.
В конце концов, изощрённый ум Рене победил панику, и бывший цепной пёс владык павшей Церкви Животворящего Креста решил искать помощи у недавних своих друзей. Те, надо заметить, выглядели так, словно очень нуждались в чьей-то дружбе.
Ронове, узнав о появлении Абрахама, которого сам считал уже сгинувшем, даже протрезвел. У него тоже было в чём виниться перед магом и недавним соратником, слишком много трусости и предательства наблюдал Абрахам от Ронове. К тому же Ронове чуял, ещё не до конца пропитым инстинктом охотника чуял, что Абрахам припомнит ему и за Стефанию: либо за то, что не сберёг её, либо, что ещё хуже – за то, что спекулировал на её имени.
Ронове очень боялся неизбежной встречи с Абрахамом, и ощущал себя загнанным в клетку. Он пытался понять, как же это произошло, ведь всё, кажется, наладилось, и даже история с девчонкой Еленой С. уже подзабыта в стенах штаба! Ан нет, не было тебе, Ронове, покоя и уже не будет!
Что касается Базира – тот переживал глубокую внутреннюю драму. Его мир рушился вокруг раз за разом и не было никакой возможности это предотвратить. Базир уже не верил ни во что и никому. Он очень похудел, под глазами залегли уродливые болезненные тени, снов не было – была лишь бесконечная серая липкая муть, напоминавшая бесконечную паутину. Базир держался за счёт работы, и за счёт поддержки вокруг себя, и появление Абрахама – ещё такое неожиданное – выбило всё, что оставалось в Базире.
Рене решил действовать. Он начал с Ронове, как с более слабого. Расчёт был сухой: за это время Базир успеет ещё известись и станет более податливым и лояльным к Рене. Ронове же был слабее и покорнее, и трусливее.
Рене выловил Ронове в проулках коридора и жестом пригласил пройтись вокруг здания. Ронове от такой наглости и от собственного испуга послушался и выскользнул вслед за вчерашним своим другом.