–Надо выпить…– Арман отвлёкся от поисков, услышав своё имя, и спросил, – а чего ты ждал? Что все будут тебя здесь на руках носить? Что тебя здесь чествовать будут и героем сделают? Чего? Половина, если не больше, тебе даже не верит. Ты не был вправе вываливаться из своего посмертия в нашу реальность! Не делай вид теперь, что мы без тебя здесь места не находили. Обходились, знаешь ли! И героев нам больше не надо.
Обвинение было запальчивым и жалким. Но Абрахам не думал смеяться, и лишь кивнул:
–Я не жду почестей, я понимаю твой гнев. Но не старайся – моя ярость сильнее.
–И ярость сильнее, и лицо уродливее, и ростом ты выше, – согласился Арман, – только ты мне так и не объяснил одного! Чего ты здесь забыл? Валил бы в Цитадель! Или ещё куда.
–Я пришёл, чтобы биться на вашей стороне и довести свою клятву отдать жизнь за идею до конца, – ответил Абрахам спокойно. – А ещё, чтобы похоронить Стефанию, вернее, то. Что от неё осталось.
Арману потребовалось две секунды, чтобы понять, что Абрахам не шутит. Осознав, вздохнул:
–Тебе принесут умыться и одеться. Потом спускайся вниз. Дообедаем…рисовой кашей. А я всё-таки пойду и выпью, иначе я свихнусь.
22.
Разводить по углам Абрахама и Базира до конца мироздания было, конечно, невозможно. Арман очень хотел бы переговорить с Базиром до того, как Абрахам спустится вниз, но Базир, как назло, куда-то делся и появился только в тот момент, когда Абрахам уже возник в комнате.
Это была роковая сцена. Если бы Арман был бы поклонником театра, он бы мог восхититься тем, что оба этих человека возникли на противоположных концах комнаты, вышли из разных дверей – Базир поднялся в залу, Абрахам спустился из отведённой ему комнаты. Увидели друг друга, замерли…
Но Арман не был поклонником театра. До драматургии и до красоты противостояния ему не было дела. Перед ним стояла иная задача: не допустить бойни между этими двумя. К тому же, в залу, предчувствуя развязку загадочного появления Абрахама, стекались почти все, кто ещё оставался в штабе. Здесь был даже Рене, который, впрочем, предпочёл спрятаться за Ронове. По лицу Ронове было понятно, что он и сам не прочь спрятаться от встречи с Абрахамом, но прятаться было некуда.
Арман, проклиная поражение Вильгельма, встал посередине комнаты, показывая, на всякий случай, и Абрахаму, и Базиру, что драка недопустима. Но её и не было. Абрахам – фанатик, безумствовавший в бесконечных ночных зачистках, был спокоен. Базир дёрнулся, но…
Ничего.
Да, Абрахам убил Стефанию. Да, оказался сейчас перед ним, но Базир после беседы с Рене и исповеди чувствовал себя лучше. Тоска перестала застилать рассудок, горечь отступала. Базир понимал, что сейчас не время и не место для обвинений Абрахама. Обвини он его сейчас – у собравшихся возникнет закономерный вопрос: кто тогда выдавал себя за Стефанию и как это допустили Ронове, Вильгельм и Арман?
Это будет раскол.
Да и в самом облике Абрахама было что-то такое отчаянное и тоскливое, что Базир, в котором ещё полчаса назад кипел гнев, дрогнул и понял: что-то навсегда изменилось. Поэтому он смог себя одолеть и, сделал несколько шагов навстречу, показывая искреннее дружелюбие.
Арман отошёл в сторону, позволяя и Абрахаму сделать несколько шагов навстречу, но остался настороже. Но ничего не произошло. Базир протянул руку и Абрахам с некоторым удивлением и одновременно с благодарностью пожал её.
Всё стало на свои места: Абрахам им союзник. Арман выдохнул с облегчением, Базир же смущённо и поспешно завёл с ним какой-то нелепый разговор, цель которого была лишь в том, чтобы избавиться от необходимости говорить с Абрахамом.
Надо сказать, что Абрахам и не ждал тёплого приёма. Он видел и Базира, который совсем исхудал и помрачнел, и испуганное лицо Ронове, и таящегося в рядах Рене, и любопытство – как прикрытое, так и наглое – на лицах новых его соратников, и понимал, что всё это заслуженно.
–Благодарю всех за то, что дождались меня, – промолвил Абрахам и попытался улыбнуться. В тот же вечер эта фраза стала легендой. Она облетела не только здание штаба, но и достигла уже вышедших и формировавшихся отрядов, на ходу трансформируясь и обрастая слухами. Самый невероятный и от того самый популярный гласил: Абрахам всегда был с ними, просто выполнял поручение, конечно же, секретное и опасное, и вот теперь вернулся.
Были и те, кто отнёсся и к Абрахаму, и к слуху с недоверием. Но накануне битв таких было мало – всем требовалось чудо, и вера в самые безумные планы и свершения поддерживала смешанные отряды воителей лучше всего.