Понемногу устаканилось. Абрахам превратился в такую же родную деталь штаба, как и Минира, и Уэтт, и Базир, и Глэд…он стал выступать на совещаниях и был необычайно лаконичен и краток. С Базиром говорил мало, и только по делу – Базир отвечал тем же. Арман всё ещё был в напряжении при их беседах, но понемногу выдыхал и он.
Ронове, между тем, удивил Армана тем, что захотел присутствовать на совещании. Раньше такого за ним не наблюдалось – он много пил, и Армана это устраивало.
–Зачем? – прямо спросил Арман.
–Ну я же должен знать план битвы. Я тоже буду биться, – Ронове был уязвлён, но покорно сносил ставшее привычным оскорбление.
Арман смотрел на Ронове с подозрением. Ронове был храбр раньше, и когда речь шла о зачистке одиночных особей. Но сейчас? В битву? И как к его появлению отнесутся Базир и Абрахам?..
Арман поколебался и всё-таки решил, что надо дать такой шанс Ронове. Ронове больше молчал, и сидел в отдалении, стараясь не привлекать к себе внимания. К тому же – перестал пить.
Что-то в этом мире стало с ног на голову! Арман чувствовал как всё меняется вокруг него. Ронове из труса полез в битву, а Базир из сдержанности и холодности всё чаще предпочитал компанию Рене, который, как и было предсказано – предоставлял очень малую помощь. Из всех Церквей, над которыми властвовал теперь Рене, для битвы с Цитаделью прибыло всего три дюжины церковников и дюжина послушников.
–Времена тяжёлые! – вздыхал Рене с притворством столь искренним, что ему поверили бы и дознаватели. – Когда будет лучше, тогда я пришлю больше людей.
–Да, конечно…– с непередаваемой иронией отозвался на это Арман. Но его гнев в сторону Рене не был силён. Во-первых, от Рене и не следовало ждать ничего иного. Во-вторых, не прислав людей, Рене щедро прислал припасы. А вдобавок к ним и сам стал частым гостем в штабе. На совещания не лез, если не приглашали, а его в основном и не приглашали, не возмущался и не требовал почтения к себе. Если приглашали – почтительно благодарил. Но неизменно, при появлении в штабе, он приглашал Базира на прогулку и Базир соглашался.
–Интересно, Базир сдаёт Рене все наши планы или только те, которые касаются Церквей? – вслух размышлял Арман, глядя в окно за очередной такой прогулкой.
Абрахам, сидевший в его покоях над картой будущего сражения, не поднимая головы, отозвался:
–Рене хитёр. Его интересует всё. Но больше всего – будущее. Да, я поддерживаю решение о битве на границах земель Цитадели. Иного пути нет. С моря не пробраться, а на нашу территорию их не выманишь…
За время пребывания Абрахама в рядах безумцев, что решили, наконец, положить конец всякой власти Цитадели, Арман оценил Абрахама как стратега. Тактиков хватало и без Абрахама, но Абрахам видел не только один-другой бой или сиюминутную организацию полевого подкрепления, но и также думал о том, что будет после.
–Здесь есть река – мы должны взять её под свою защиту. Если придётся перейти в осадное положение, у нас будет запас пресной воды. К тому же, нас не тронут водные твари.
–Осадное положение маловероятно, – Арман думал об этом. – Мы будем отступать.
–Они нам не дадут, – Абрахам покачал головою. – Да, осада маловероятна, но если придётся пережидать, лучше делать это возле источника воды. Так что нам придётся растянуть лагерь до сюда…
Абрахам обвёл кончиком пера границу предполагаемого размещения сил.
–Будет больше территория, да, но зато мы захватим реку.
Арман кивнул, соглашаясь, затем снова глянул в окно, снова увидел уже знакомую и такую надоевшую ему фигуру Рене, спросил:
–Что ты планируешь сделать со своими прошлыми соратниками? Те, кто знают, ждут бури.
–А кто знает? – Абрахам отложил перо, сложил руки прямо на карту, словно прилежный ученик в церковных или цитадельных стенах.
Он и был прилежным учеником, выучившим уроки и Цитадели, и Церкви, всецело и слепо подчинявшийся то одной силе, то другой, и в итоге предавший обе.
–Например, я, – Арман не взглянул на Абрахама, вместо того, чтобы смотреть на изуродованное лицо вечного фанатика, он смотрел в окно.
Абрахам усмехнулся. Арман вызывал в нём больше симпатии, чем Вильгельм. Арман не служил золоту, и достойно принимал советы от своих соратников, не полагая себя умнее и способнее всех – Абрахам так почти и не умел.
–Ронове меня боится, – заметил он. – Думает, я его за все предательства, за спекуляцию на имени Стефании и ложь, за трусость…