–Куда ты идёшь? – хрипло переспросил Базир.
–Мы завтра уходим, и можем никогда уже не вернуться. Я думаю будет правильно даровать ей покой.
–Покой? – бешенство бросилось во всю душу Базира, он рванул на себя ворот Абрахама так, что даже сам не заметил, как ворот треснул и оказался в его руках. Но Абрахам и не думал сопротивляться. – Ты, поганый выродок…
И это Абрахам терпеливо сносил. Лишь когда Базир выдохся, заканчивая с оскорблениями, сказал:
–Я видел её. Я хотел умереть, но меня вернули. Однако я видел её. Успел увидеть. И говорил.
Базир прислонился лбом к дверному косяку. Ярость, вспыхнувшая в его душе, сошла на нет, и он почувствовал себя измотанным и слабым.
–Ей нужен покой. Её тело нужно предать земле как полагается. То, что осталось, – Абрахам говорил спокойно и мягко, словно беседа была дружеская и насквозь ни о чём. – Я иду, чтобы похоронить останки, чтобы она ушла туда, куда должна уйти.
–Стой, – вообще-то Абрахам даже не дёрнулся, но Базир всё равно остановил его, как будто Абрахам мог раствориться в воздухе. – Стой же… чёрт. Я с тобой.
На это маг и рассчитывал. Он молча протянул Базиру одну из лопат и жестом пригласил идти за собою.
Незамеченными они спустились по лестницам штаба, вышли в сад – в эту ночь было необыкновенно тихо. Кто отсыпался перед дальним, и, возможно, последним походом в своей жизни, кто наоборот сидел без сна, записывая последние мысли и нужные письма, или просто перебирая вещи. Елена С., к примеру, не выдержала, бросилась к Ронове, но он ей не открыл, хотя она слышала его дыхание и тихие шаги за дверью.
–Впусти…это же я. я всё для тебя вынесла и всё вынесу, – плакала наивная девочка, а Ронове сидел в кресле и не сводил взгляда с двери. Он знал, что может встать, открыть дверь, и стать для неё счастьем. И сам может насладиться её молодостью и её преданной, какой бывает только первая, любовью.
Но он не делал этого. Ему хотелось почувствовать себя за пределами одиночествами, ощутить жизнь, надежду, понять, что его любят…
Но что дальше? На этот вопрос Ронове не мог ответить. Что будет дальше с ним и с Еленой С.? имеет ли он право портить жизнь и ей?
Ронове решил что всё-таки нет. Наверное, он не был таким пропащим, каким сам себе казался. Так или иначе, но в эту ночь он остался благороден и абсолютно разбит одиночеством.
Но всё это не волновало ни Базира, ни Абрахама. Они миновали двор. Вышли за пределы территории – маги постарались, навесили на штаб множество чар и теперь, для портала и перемещения приходилось удаляться прочь.
Абрахам взял Базира за руку, Базир плотнее вцепился в лопату и его завертело. Мир закрутился перед ним быстро-быстро, запрыгали звездочки, и небо в какой-то момент стало ему землёй, и в этой бешеной круговерти он не мог вдохнуть.
Но вскоре всё было кончено. Базир, пошатываясь, огляделся и понял примерное местонахождение. Недалеко в лунном свете чернел обугленный трактир. А сами они стояли на рыхлой чёрной земле, смешанной с пеплом. Повсюду витал запах недавнего пожарища и чего-то кислого.
–Здесь я её и оставил, – мрачно промолвил Базир, обращаясь больше к себе самому. – Она пошла в этот трактир, а я пошёл дальше.
Базир ткнул пальцем в обугленные останки трактира.
–Здесь я её и встретил, – хорошо, что была ночь. Плохо то, что лунная. Слёзы блеснули на щеках Абрахама и он торопливо вытер их рукавом. Только сейчас Абрахам начинал понимать, как бесцельна и жестока была его жизнь, и как он сам заблуждался.
–Где она? – Базир заметил движение Абрахама. Смягчило это его сердце или нет – мы не знаем, Базир едва ли расскажет, но тон его стал мягче.
–Где-то здесь…– Абрахам жестом указал на территорию недавнего постоялого двора. – Не у трактира, и не там – там был загон для свиней и птичник. Так что…где-то…
Базир оценивающе оглядел очерченный Абрахамом квадрат, и молча, совсем скинув рубашку, отошёл к самому началу с лопатой в руке.
Абрахам был уверен, что её похоронили неглубоко – на это у Вильгельма просто не хватило бы времени! Земля же твёрдая, это верхний её слой по жирности напоминал творог. А дальше – мерзлота. Нет, она лежала неглубоко.
Они работали в молчании. Что тут вообще можно было бы сказать, даже будь у них желание пообщаться? Работали, изматывая себя физическим трудом, чтобы душа и ум познали, наконец, облегчение и не изводили мыслями и образами. Повезло не сразу, но повезло – где-то на половине Абрахам копнул и почувствовал, что его лопата за что-то зацепилась. Он подумал, что это какой-то корень или что-то похожее, но вытащил кусок простыни.