Базир тотчас оказался рядом. Вдвоём раскопали быстро.
От неё осталось немного. Пожар и время уничтожили достаточно, но не всё. Но тут у Базира сдал желудок – из земли пахнуло непередаваемым запахом гнилого мяса и чего-то прогорклого, Базир отвернулся, зажимая нос, но его неудержимо тошнило.
Винить здесь Базира за слабость было невозможно. Даже Абрахама, который повидал на своём веку трупы разной степени свежести, замутило. Он, стараясь не обращать внимания на сползающие пласты уцелевшей ещё плоти, как можно быстрее и осторожнее, вытащил то, что давно уже было Стефанией, из земли и уложил на раннее извлечённую кровавую простынь. Не в силах же терпеть смрад и выносить зрелище изрядно подгнившего и подъеденного земляными обитателями тела, он набросил на верхнюю часть, не скрытую простынёй, свою мантию.
Стало чуть легче. Мантия шевелилась, и будто бы дышала, но, по крайней мере, Абрахам мог перевести дух и вдохнуть из припасённого флакончика – от смрада…
Базира перестало тошнить. Он попытался обернуться, но Абрахам искренне посоветовал:
–Не надо. Вырой яму.
–О яме следовало бы позаботиться раньше, – укорил их такой знакомый голос. Абрахам вскинул боевое заклинание, зелёный от пережитого Базир только что-то проскулил.
–Выпей, – Арман выходил из темноты. Он протянул Базиру флакончик, блеснувший в лунном свете. Базир схватился, раскупорил его и, не спрашивая, осушил. – Постарайся не дышать.
–Что ты здесь…
–Вот, значит, каков твой план, – Армана трупный запах, похоже, не смущал. Может быть, настолько привык к нему во время войн? Или принял чего? – Ладно. Дело благое.
Он махнул рукой и земля в небольшом клочке, разделявшем его и Абрахама, разъехалась сама собой, образуя провал.
–Быстрее чем копать. Мы так поступали в Иерусалиме, – ответил Арман, хотя его никто и не спрашивал.
Абрахам, однако, был благодарен. Он сглупил, не позаботившись о могиле раньше, но, с другой стороны, он и не знал точно, где спрятано то, что когда-то было Стефанией. Теперь же её можно было по-настоящему похоронить.
Абрахам, сдерживая отвращение и не дыша, жмурясь и кривясь, поднял проклятую простынь. Она была насквозь мокрой – с трупа что-то натекло, и натёкшее было тёмным, словно кровь, только запах имело совершенно отвратительный.
–Поэтому мы предпочитали сжигать, – объяснил Арман, пока Абрахам нёс то, что недавно было телом, до провала. Базир честно попытался помочь, но его вывернуло даже сквозь зелье. – Мог бы воспользоваться заклинанием…
–Мог бы, – согласился Абрахам, выпрямляясь. Тело он погрузил в яму бережно, хотя и телом это назвать было нельзя. Совершенно сгнившая гадость. – Но это не должно было быть так. я виноват. Я сделал это. Я и несу искупление.
–Дело ваше, но по возвращению рекомендую вам обоим промыться в кипятке, – Арман покачал головой и хотел, было, свести руки в знаке заклятия, чтобы закрыть яму, но Абрахам его остановил:
–Нет.
И взялся за лопату. Базир поддержал. Его ещё вело, но он справился. Яма была неглубокой, и Арман, устав наблюдать, пришёл на помощь, всё-таки приведя заклинание в действие, но в меньшей степени.
Затем жестом велел отойти и нарисовал в воздухе что-то, похожее на прямоугольник. Прямоугольник вспыхнул, растворился и медленно поднялся из пустоты на свежем захоронении.
–Теперь могила, – сказал Базир приглушённо. – Прощай, Стефания. Теперь прощай насовсем.
После того, что он увидел в эту ночь, скорбь немного поугасла, пришёл ужас. Но Базир чувствовал отрезвление. Усталость способствовала этому.
–Прощай…– прошелестел Абрахам, измотанный и уставший больше всех. Он чувствовал, что его усталость справедлива и не думал роптать. – Иди к свету. Ты его заслужила.
–Да, прощай, Стефания, – Арман вздохнул, – пожелай нам удачи, что ли.
Помолчали немного. В тишине каждый думал о своём, но все мысли были одинаково скорбными, хотя и несли в себе какое-то облегчение.
–Пора, – вдруг напомнил Арман, – вам ещё надо привести себя в порядок. А до тех пор…не прикасайтесь ко мне!
Он полушутливо-полусерьёзно скрестил руки на груди и сообщил:
–Для перемещения можете взять меня за полы мантии. Я её потом сожгу!
Базир даже улыбнулся, взялся как велено и мир снова закрутился, чтобы выпустить Базира уже в его комнате, где предстояло ему привести себя в порядок и доспать оставшиеся законные два часа до того, как придёт час к сборам и выходу в неизвестность.
23.
Когда Базир читал о войне, то представлял неугасающее поле битвы, где есть место и подвигу, и дружеской помощи, и смелости, и решительности… или, на худой конец – разбитый лагерь, где воины чистят оружие или обрабатывают свои раны, а мудрые полководцы держат совет, разглядывая вычерченную точную карту, негромко совещаясь о том, какую ответственность взять за жизни доверившихся им солдат.