–Разумеется, я этого не говорил! – в голосе Марека послышалось лёгкое раздражение. Он, конечно, понимал, что будет непросто, но не настолько же!
Но надо было держать себя в руках. Ему нужен был союзник. Преданный, настоящая опора. И надо было гасить всякое раздражение.
–Разумеется, я этого не говорил, – повторил Марек уже тише, – им ни к чему. А вот тебе говорю. Как есть говорю. Они мне обрадовались. Доверились, как дети.
–Ты же…– начал Уэтт и осёкся.
–Но я не хвалюсь. Дело не в моём убеждении, дело в их отчаянии. У них много молодёжи, но она слабая. Выставлять их в битву – дохлое дело. Цитадель начала делить власть между собой, как оказалось, доделились до того, что потеряли боеспособность. Кое-что поднимут ещё, сомнений нет, но угроза не такая, как ты думаешь. В этом можешь мне верить.
Уэтт затряс головой: этого не могло быть!
–Даже ведьмы, – продолжил Марек тихо и печально, – после того, как убили их главу Ленуту, разбежались. Кто в сёла, кто в города. Драться устали. Устали, понимаешь?
–Чего ты хочешь?! – Уэтт совсем запутался.
–Я? – Марек улыбнулся почти как человек, только клыки выдали его натуру. – Я хочу мира. И власти. И то, и другое мы можем взять. Ты, я, твои стаи… мои сторонники, дмаю, кое-кто из Цитадели нас поддержит.
Уэтт вообще перестал что-либо понимать. Марек, не дожидаясь вопроса, поспешил объяснить лихорадочно:
–Они разбили сами себя! Мы можем взять власть в Цитадели! Слышишь? И хитрость разбить Армана. Твои стаи сделают вид, что вернулись к нему, а потом нападут! Понял? И мы свободны от отступников! Мы свободны от Цитадели. Мы принесём дисциплину, создадим новые племена и новый закон. Мы наконец-то принесём равенство!
До Уэтта всё-таки дошло:
–Так ты предатель! – взревел он, напугав и насторожив свою стаю. Стая готова была броситься на Марека по приказу Уэтта. Пока была готова…
–Почему предатель? – возмутился Марек. – Это они предатели! Они все. Они, не я! думаешь, я хотел быть вампиром? Думаешь, я выбирал? Нет. Я таким стал. Но они все: и церковники, и отступники, и в Цитадели стали презирать меня за одно это. Одни охотились, другие просто смешивали меня с грязью. А я виновен? Скажи мне: я виновен?
Марек уже кричал. Обычно спокойный он разрушался изнутри – всё невысказанное, скопившееся, вырывалось наружу, складывало страшные слова:
–Думаешь, я хочу пить кровь? Думаешь, хочу жить с вечным чувством жажды и пустоты? Думаешь, мне не жаль людей?..
–Ты предлагаешь предательство! – Уэтт тоже перешёл на крик. Оба уже не думали о том, сколько их услышит, если услышит. – И оправдываешь это тем, что ты несчастен! Как будто ты один…
–Я? – Марек вдруг стих, сунул руку в карман плаща и извлёк из него сложенный в четыре раза лист, протянул Уэтту: – читай!
Уэтт демонстративно скрестил руки на груди. Он не собирался идти на поводу у этого предателя, виновного не сколько в своём предательстве, сколько в новой боли, отозвавшейся тоскливой маетой в сердце оборотня. Такое разочарование! Такая подлость! Низость!
–Тогда я прочту! – Марек не собирался ломаться, развернул лист и прочёл тихо, но выделяя каждое слово, чтобы Уэтт точно понял: – «От седьмого числа седьмого месяца сего года, мы, известные как отступники – борцы за людскую свободу и безопасность, освободители от власти Церкви и Цитадели, в составе своих предводителей, известных под именами: Вильгельм, Арман, Стефания, Ронове, Минира и Глэд, постановляем:
I. по истечению всяческих битв, конфликтов с Цитаделью и её последователями, всякую уцелевшую магическую нечисть, известную в образе оборотней, вампиров, вурдалаков и мертвецов, немедленно уничтожить без захоронения и суда.
II.соратников отступников из числа вампиров и оборотней поставить на строжайший учёт, чтобы воспрепятствовать их размножению и разнесению заразы.
III. соратников отступников из числа вампиров и оборотней, отличившихся в войне с Цитаделью и борьбой за свободное будущее, отстранить от управления делами, наделить земельным наделом и содержанием согласно дополнительному соглашению №1/А-12, от девятого числа текущего месяца, и не допускать до вмешательств.
IV. всякую литературу, как историческую, так и художественную, включающую в себя мемуары, дневники и сочинения, подвергнуть жёсткой цензуре и корректуре, дабы избавить людской мир от всякого упоминания вампирской и волчьей заразы и не создавать неверный образ представителя из рода вампиров или оборотней