Вернулся он, надо сказать, очень вовремя.
Ещё издали нос его уловил болотно-землистый запах, а ухо услышало земную дрожь. Он не понимал, что происходит, но чутьё подсказало: нужна твоя помощь, и Уэтт усиленнее заработал лапами, вынуждая свою стаю следовать за собой.
Потом он уже увидел и так был поражён, что даже застыл, проехав лапами по земле…
Впрочем, тут бы, наверное, любой бы застыл. Представьте себе существо жуткого вида размером с большой холм или малую гору – рычащую по-звериному, явно агрессивную и опасно близкую.
Это был великан. Уэтт впервые его видел, как и многие живые, в общем-то, ведь считалось, что последний великан был уничтожен в Аравии, ещё давно, когда египтяне вышли к Ад-Дирийе и держали эту древнюю столицу в осаде. Жители столицы выставили тогда своё могучее оружие – последнего известного великана, но… город всё равно пал, а с ним прекратился и великаний род.
И вот теперь, добрый день, знакомьтесь: новый враг из давно уже истлевшего, как писали, рода!
Люди казались мелкими и ничтожными рядом с ним. Уэтт опознал и Армана, и Абрахама, и Базира – эти трое лезли почти к самому центру битвы, подкрепляя свои магические удары вполне себе физическими , но едва ли они наносили великану хоть какой-то вред. Как-никак, никто уже лет двести не изучал всерьёз заклинания против великанов. Они входили в обязательную программу, но их часто проматывали в угоду более важным. Ну вот, пожалуйста.
Без практики, ещё и в такой суматохе, в явной растерянности от битвы, справиться было невозможно. Но все вышедшие вперёд, явно преследовали одну цель: не пустить поганца ко всему лагерю. Надо сказать, очень потрёпанному и насмерть перепуганному лагерю.
Уэтт тряхнул головой – разборки про всякие документы потом. Сначала всё-таки клятва, сначала то, что нужно сделать, потом уже обиды и переживания. Нечего думать – надо рваться в бой.
Он отдал новый приказ своей стае и явно заметил, что стая послушалась уже с неохотой. Старость всё-таки приходит быстрее к животным и полуживотным. Но послушалась.
И Уэтт рванул следом за всеми, развивая всё большую и большую скорость, чтобы в прыжке выдать удар максимальной силы.
–Я же говорил, что он…– Арман заметил приближение стаи, и поспешил в своей манере сообщить об этом Базиру. Но могучий удар кулака великана о землю, заставил Армана извернуться настоящей ящерицей и метнуться в сторону. Настроения, впрочем, у него это не отняло. Напротив, теперь Арман повеселел – ещё бы, он снова оказался прав!
Базир не отреагировал. Краем глаза он заметил серые тени, но он был больше занят собственным выживанием, чем возвращением волчьих союзников.
–Не зевай! – громыхнул Ронове, отпихивая Базира в сторону, и ударяя прямо по пальцу великана кинжалом. Кончик пальца отлетел, покатился по земле…размером он был где-то с треть лица самого Ронове.
Закапала чёрная тягучая смердящая кровь.
Великан осознавал медленно. Наверное, его мозг просто не мог справиться с такой грудой тела. Может быть, это и стало причиной падения популярности великаньих орд – прокормить сложно, ещё и медлительный, и туго соображающий.
Но великан чувствовал боль. Может быть приглушённо. Но всё-таки! И боль приводила его в бешенство. Тут бы Ронове и конец, ведь даже великан способен осознать, кто его ударил, соотнеся длинный кинжал в руках человечка с болью. Да, ему пришёл бы конец, но судьба, похоже, очень любила Ронове, может быть, от того, что Ронове в общем-то любили женщины, и судьба относилась к ним?
А может быть, ему предстояло ещё что-то совершить.
Так или иначе, в тот момент, когда великан неожиданно резво занёс руку над тельцем человечка, в эту самую руку впился первый достигший цели оборотень.
А дальше началось очень поганое, кровавое, грязное месиво! Про такое не пишут в книгах, не вспоминают в мемуарах так, чтобы с подробностями, а значит и я последую этому примеру и не стану вспоминать о том дне с подробностями.
Хруст плоти и кости великана, когда Уэтт добрался сам и прокусил руку громадине, мог бы запросто оглушить простодушного человека. Запах крови и сырого мяса, когда оборотни натурально драли великана, мог запросто привести к опустошению желудка и отказу от всякой пищи на два-три дня…
Оставшиеся в среде отступников оборотни, не принадлежавшие стае Уэтта, да и вообще какой-либо стае, одиночки, видя успех своих лохматых братьев, ринулись на подмогу. Люди в зверином обличии схлестнулись с силой, которая должна была уйти в давние времена, но которая почему-то дожила до этих дней.