–думаешь, я не знал? – Уэтту хотелось, чтобы Арман оправдывался, пугался и каялся. Но тот оставался собой, держал себя ровно и совершенно не таился. О покаянии речи и вовсе не шло!
–Ты поддерживаешь этот проект? – Уэтт не стал отвечать, задал новый вопрос. – Ты считаешь, что нас и вампиров надо отправить в небытие?
–Куда-нибудь нас всех надо отправить,– беспечно ответил Арман, – но нет, я не считал и тогда, что этот проект должен существовать. Впрочем, ты же понимаешь, что я могу спихнуть всё на Вильгельма, сказать, что это всё он придумал, а я вообще – чист, аки серафим?
–Понимаю. А ты понимаешь, что будет, если покажу этот проект своим оборотням и вашим? И вампирам?
Арман пожал плечами, вроде как – понятия не имею. Хотя сердце у мага сжалось в плохом предчувствии. Будет раскол. Будет поражение.
Но он очень хорошо владел собою, и потому заметил:
–И всё же, ты пока этого не сделал. Почему? Ждал извинений?
Уэтт широко усмехнулся, демонстрируя ряд своих острых зубов, которыми так удобно рвать плоть:
–Гарантий. Ты поклянёшься мне, Арман, и напишешь своей рукой, что даёшь по завершению войны всему роду оборотней…свободу.
–исключено!
–Дослушай! Свободу. Ставишь над всем родом оборотней одного…главного. Но в управление не лезешь. Мы отчисляем налоги, держим закон, но сами творим своё правосудие и сами решаем, куда и когда нам избираться. Главный же оборотень имеет право на участие в совещаниях по вопросам правления и порядка.
Уэтт успел подумать, хорошо подумать о перспективах. Прежде всего – о собственных.
–ай-ай…– Арман покачал головой, но выглядел он довольным, – какой умный пёсик! А главным оборотнем назначить кого-то по имени Уэтт?
–Видишь, ты всё понял, – Уэтт даже не стал спорить. – Или так и мы остаёмся друзьями, или…ну, сам понимаешь!
–Шантажист.
–Всего лишь борец за свободу своего рода.
–И это после всего того, что я сделал для тебя лично? – Арман ради приличия пытался отговариваться, хотя сам понимал, что Уэтт предложил ещё очень милосердный вариант и даже допустимый. И потом, что там после всех битв будет?
–Я должен тоже заботиться о своих, – Уэтт не отступал.
Арман ещё мгновение поглядел на него, размышляя, а затем кивнул:
–По рукам.
–Пиши, – предложил оборотень, подсовывая проклятый документ магу, – на обратнойстороне пиши. Чтоб не отвертеться!
Арман, с видом покорённого, написал условленное, понимая всё отчётливее, что из Уэтта хороший боец и никакой дипломат. Что значили несколько жалких строк на обратной стороне листа с поистине страшным текстом? Там замарано много имён, и это легко объяснить: провокация!
Или: всё сделал Вильгельм!
Но Уэтт наивен, а Арману нужен мир в своих рядах и дисциплина. Особенно сейчас, накануне битвы с как оказалось, ослабевшей по своей глупости Цитаделью.
26.
В полнолуние, как и было вновь решено (на этот раз твёрдо) Уэтт увёл свою стаю подальше от лагеря. Для отступников это означало вынужденную остановку, которую одни употребили в пользу, а другие в разгон тревожности.
Лагерь был неравномерным по настрою. На кого-то вынужденное промедление действовало губительно, на кого-то, напротив, успокаивающе: кто-то, особенно из числа старых уже церковников, что отвернулись от Церкви, нашли в этой задержке возможность к отдыху. Более молодые же не могли отдыхать – кровь бурлила, страх смешивался с яростью и грозился скорым самоволием…
Арман мрачнел и не таил своего презрения, вошедшего в его кровь вместе с магической силой:
–Эти волки совсем неуместны!
–Радуйся, что тебя не слышит Уэтт! – хмыкнул Базир. на него задержка действовала не так изматывающе. Он пытался извлечь из этой ситуации возможную выгоду.
–Ну да…– со странной интонацией отозвался Арман, и эта интонация резанула слух Базира, он резко обернулся на мага, но…
Встретился лишь с его спиной. На этот раз Арман был осторожнее и не допускал лишней тени в лице.
На самом деле, обдумывая всё по-новому, с особой тщательностью, Арман, как любой лидер, уже заглядывал в то, что будет после победы. Победа была для него уже как бы свершившимся фактом, и он торопился обдумать последствия её, подумать о грядущем мире.
И в этом грядущем мире не было места не только для оборотней, но и для вампиров. И, что не поняли бы сейчас почти все – для будущих героев этой войны. Арман знал: в новом времени придётся наводить порядок. И тех, кто будет помнить прошлое, не должно остаться ни здесь, ни со стороны Цитадели. Одни будут помнить все ошибки и грехи, все слухи и подлости методов борьбы, другие – как было раньше.