Абрахам взглянул на эти блеклые ряды и погрустнел. Он помнил Цитадель в дни славы и величия, тогда, когда магов и ведьм было на земле больше, когда сила пульсировала в каждом из них, текла свободно сквозь всё тело, трансформировалась, жгла в бездействии кончики пальцев.
Это было время, когда Церковь была безумной, и вызывала много сочувствия и так мало веры. Казалось, церковники-люди никогда не победят такую могущественную стихию, как магия.
Но прошли века… и что же стало? Цитадель, как водится это с любой могущественной державой и королевством выродилась. Споры за власть, интриги, неуступчивость, упрямство и вера в полное могущество сыграли с Цитаделью злую шутку. А возвысившаяся Церковь наступала на пятки, дышала в затылок и сеяла смерть.
Так не стало суровой, прежней Цитадели. Так появилась Цитадель новая, построенная на примитивной магии, на слабости, неопытности, молодости и звериной кровожадности. Цитадель, задыхаясь в собственном ничтожестве, щедро плодила низших магических тварей. Из прошлых оставались же немногие, и те, кто был умнее – скрылся.
«Что же это…» – промелькнуло в мыслях Абрахама против его воли. Впервые он видел Цитадель со времён своего побега из неё. Как мало времени понадобилось ей, чтобы пасть!
И чтобы отдать своих же соратников на заклание церковникам, отдать откупом. Один Абрахам истребил не меньше сотни магов и ведьм, не говоря уж про вурдалаков, вампиров и оборотней, которых он, при удаче, вырезал семьями и кланами.
Иронично сплетается жизнь. Страшная сила меркнет, тускнеет и ржавеет то, что казалось, построено для вечного блеска. Истончается магия…
–Жалкое зрелище! – скривился Арман. Он был древнее Абрахама и помнил, как велики были два соперника: Цитадель и Церковь, помнил крестовые походы, помнил как всё началось и теперь логично – видел, как всё должно кончиться.
–Атакуем? – неуверенно спросил Уэтт, глядя на своих собратьев-оборотней, которые разделили одну натуру в две политические стороны.
Арман усмехнулся:
–Дилетант! Сразу видно – не воевал! – Арман поднял правую руку вверх и из неё вылетел сноп кроваво-красных искр, означавших: «пропустите нас и сдайтесь, иначе зальём всё кровью».
На языке – более древнем, чем любовь и ярость, на языке стали это значило именно это. Но в рядах Цитадели было мало представителей этой древности, и знак потонул бы в немом удивлении, но был среди Цитадели один представитель. Помнивший этот язык войны. Он поднял руку вверх и ответно послал в небо сноп белых искр…
Верный знак: «желаем переговоров».
–Чего? – не понял Уэтт, и, на всякий случай оскалился.
–Переговоры, – мрачно ответил Арман. Ему хотелось уже боя. Он давно не воевал по-настоящему, с настоящими магами и его буйная натура ждала этого. А тут…переговоры! Надо же! Сначала посылают чёртовых птиц, потом великана, а потом только вспоминают о том, что можно переговорить!
–Арман, это может быть опасно, – Глэду, который неслышно приблизился к первой линии армии, было не по себе. – Слышишь? Ты же не соби…О!
Он очень даже «соби…». Было интересно, что ему скажут.
–Кто-то должен пойти с тобой! – заметил Базир. он был до предела напряжён и готов был броситься в бой незамедлительно.
–Я! – быстро отозвались Уэтт и Абрахам. отозвались одновременно.
–Нет, – возразил Арман. – Если они меня убьют, допустим, они такие идиоты, вы возглавите армию.
Абрахам открыл рот для возмущения, но осёкся. Уэтт задумчиво тёр рукою лоб, пытаясь понять, как поступить лучше: пойти с Арманом и проследить, чтобы тот не надоговаривался о чём-то неподобающем и подлом, а с другой – надо позаботиться о стае!
–Но одному идти нельзя, – признал Арман, задумчиво оглядывая первый ряд столпившихся доверенных лиц. Дважды взгляд его прошёлся по лицу Базира, и Базир уже собрался с честью последовать в логово врага, но Арман помнил ещё одно старинное правило переговоров, и перестраховался: – Фло, детка, пойдём.
Рыжеволосая Фло аж обмерла от удивления. С тех пор, как она стала косвенным виновником яростной вспышки Уэтта, она была явно не в чести. И тут такое ответственное задание!
Она аж подпрыгнула от радости, но Арман привёл её в чувство:
–Оружие, как крест и библию оставь здесь.
–Почему она? – Минира, считавшая себя более доверенной, чем Фло, не скрыла разочарования.
–Я так решил, – Арман не тратил время на реверансы и даже сам содрал с пояса Фло кинжалы и крест, а затем взял её за руку и повёл за собою ровно к середине полянки, разделившей две силы.
Минира всё ещё обижалась, глядя ему вслед:
–Я думала, он возьмёт кого-то более…– она замялась, вспомнила церковное прошлое и поняла, что речи её бесчеловечны и нет в них ничего, кроме зависти.