И Уэтт решился. Он потащил Риего в самому Арману. Кто, если не он, справится с этой напастью? В этот момент Уэтт готов был забыть всякую гордость, лишь бы Арман спас Риего. Того Риего, который, возможно, однажды будет сам голосовать за смещение Уэтта или даже ввяжется с ним в бой. Таков закон – старый вожак, даже трижды любимый – не нужен стае.
Но сейчас Уэтт готов на всё, чтобы его спасти.
Арман, кстати, отреагировал очень спокойно на появление раненого и безумного. Либо его давно перестало что-то удивлять, либо к нему уже вваливались оборотни с ранеными молодыми волками в руках…
–Спаси! – простонал Уэтт. – Я…что хочешь…
Соблазнительно, конечно, было послать Уэтта прочь из шатра и велеть тащить своего волчонка к местным целительницам, но Арман был умён, и очень хорошо знал: враги – это обыденно, друзья – ненадёжно, а вот должники…
Поэтому он поднялся из-за стола, велел призвать Аманду, но заметил, бегло оглядев покорёженный бок:
–Рана глубокая.
–С вурдалаком сцепился, – объяснил Уэтт. – Молодой ещё…
–Очень глубокая, – Арман опасался, что Аманда не сможет исцелить волчонка. Она, конечно, ведьма и целитель, но всё-таки, не посланец богов! Она может многое, но не всё.
–Помоги ему, помоги, – Уэтт едва ли осознавал недосказанность Армана. В голове оборотня, и без того не слишком обременённой философией и размышлением, билась лишь одна мысль: «Спасение в руках его!»
Что ж, ради такого союзника можно было пойти дальше. Арман решил закрепить за Уэттом статус должника вне зависимости от исхода с Риего, и сказал:
–Если у Аманды не хватит сил, я…поделюсь своей.
Надо было видеть глаза Уэтта! Это абсолютный, щенячий восторг, преклонение. Ещё бы: такая честь! Маги и оборотни – вроде бы на одной стороне силы, и, вроде бы, Уэтт даже вытребовал для своих после всего обязательства у Армана, но в мозгу-то осталось понимание собственного места где-то в ногах настоящих магов.
–Идём, нам делать тут нечего, – тихо сказал Абрахам, подтолкнул Базира к выходу. Арман кивнул им, соглашаясь, что им нужно удалиться, и Абрахам с Базиром вышли в вечернюю прохладу.
Аманда их едва не сбила с ног, забегая в шатёр к Арману. На ходу бросила неотстающей от неё, держащейся тенью, стыдливостью и смущением Елене С.:
–Ты с ума сошла? Он же там голый!
И оттолкнула девчонку от шатра. Елена С. осталась в очередной раз в глупом положении. Она не знала, куда ей приткнуться и осталась у шатра, но, заметив, что на неё смотрят Абрахам и Базир, отошла от них подальше, чтобы они не подумали, что она будет за ними подслушивать.
–И эта здесь…несмотря на репутацию! – негромко заметил Базир со смутным чувством презрения и сочувствия. Елену он жалел и не понимал одновременно. Она была не виновата в своей загубленной репутации, но была виновна в своей глупости.
–Не надо так, – от Абрахама услышать такие слова было невозможностью, и Базир, разом забыв про девчонку, обернулся к нему, чтобы убедиться, что рядом с ним Абрахам, а не кто-то другой. Но нет, всё верно, Абрахам.
–О милосердии заботишься? – не утерпел Базир.
–Нет, – Абрахам не смутился, хотя, конечно, понял тычок, – не о милосердии. Она дура. За дурость платит честно. Она не таится, не сбежала, пошла за нами, не бьётся, но на подхвате у целителей. Это говорит о ней многое, как о человеке.
–С ума сойти…– Базир развёл руками, – какая неожиданность! От тебя! Ладно бы от Аманды…
–Аманде она как дочь, – заметил Абрахам. – А мне чужая. И кому стыдиться нужно, так это тебе, Базир.
–Уел, – согласился Базир. – А у тебя есть дети? Или были?
Вопрос был неожиданным и, если честно, бестактным. Базир был уверен, что Абрахам либо зло отшутится, либо разозлится, либо просто промолчит. Но он ответил, и ответил очень мирно:
–Нет.
Базир смущённо кашлянул, попытался объясниться:
–Я просто вдруг подумал, мы же мало про тебя знаем. Может ты дамский угодник? Ну, где-нибудь в прошлом, два шрама и три тонны цинизма назад?
Абрахам, о, боги, улыбнулся, причём без ехидства и яда:
–У меня были женщины, если ты об этом. Но я не был дамским угодником или семьянином. Никогда не был и едва ли стану. Мне положено было быть одиночкой, а я зачем-то стал искать кого-то близкого по духу. А когда не нашёл, решил воспитать. А в итоге что? в итоге погубил всех. И даже Стефанию, которую не сумел не только превратить в своё подобие и в продолжателя своих дел, но и просто защитить, сгубил! Выбросил её во тьму и заодно прозрел.
Базир молчал. Они не говорили о Стефании очень давно, и Базир сам не поднимал этого разговора, зная, что ничего хорошего из этого не выйдет. Теперь же Абрахама будто бы несло самого, он торопился сказать то, и сказать откровенно, о чём думал.