Арман круто поворачивается на каблуках и исчезает в своём шатре, полный правоты и ярости.
Базир и Абрахам переглядываются.
–Может быть, он и прав? – неуверенно предполагает Базир. Ему стыдно за свою слабость. Теперь ему кажется, что всю тяжесть войны он переложил на плечи Армана. Как будто могло быть по-другому, как будто бы Арман позволил ему или кому-либо быть равным себе в военном деле.
–Да, в одном он прав, – соглашается Абрахам сухо, – тебе пора заняться делом.
И Абрахам тоже уходит в шатёр Армана за распоряжениями и инструкциями. Он уходит так, как будто бы это один Базир сказал какую-то глупость, и из-за неё Абрахам остался в неудобном положении перед Арманом…
–Отлично…– Базир зло сплёвывает на землю, – просто потрясающе. Мы все друг друга стоим!
29.
Увидев окровавленного Абрахама, Арман озверел. Он и до этого не отличался милосердием, а здесь и вовсе позабыл даже про маску приличия. Бешено глянул на несчастных оборотней (Уэтт теперь был так предан Арману, как, наверное, ни одна собака не была предана своему хозяину, и это тоже отмечали члены стаи Уэтта, приглядывались, называли слабостью, но пока между собой – уже не все были согласны противостоять Уэтту), и велел притащить Аманду к себе тотчас.
–Она сейчас занята лечением вампира… – попытался возразить ему кто-то не очень умный и получил за это взгляд, полный ненависти, и пожелание смерти.
Стало ясно: Арману плевать на вампира. Их, в конце концов, много. Абрахам один.
Притащили Аманду. Впопыхах, к несчастью, обошлись с нею не очень вежливо – что делать, страх, в данном случае перед Арманом, и не такое творит.
–Лечи! – приказал Арман, подтолкнув Аманду к своему, уже навидавшемуся всякого за этот поход, шатру.
Аманда, как целительница мудрая, не решилась спорить или высказывать замечания по поводу манер её провожатых. Она решила, что сначала изучит дело, и уже потом, при удачном исходе, всласть выскажется. Отогнув полотно, Аманда вошла внутрь, следом за нею, не терпя ожидания, Арман.
Абрахам был без сознания. И с первого взгляда человеку, даже самому далёкому от мира магии или от науки целительства должно было быть ясно – дело очень плохо. В боку у него не хватало куска плоти – откусили, или выдрали. А на груди – четыре длинных кровавых раны. Слишком аккуратных для удара мечом или кинжалом. Это, скорее всего, когти.
Аманда ничего не сказала, но по её лицу и по виду бледного бессознательного раненого Арман понял всё сам. Но он не умел мириться со смертью, даже со смертью тех, кто ему не принадлежал. И потому велел сурово:
–Исцели.
Аманда мрачно взглянула на него.
–Исцели – озолочу, – пообещал Арман и нашёл в себе силы для улыбки. Улыбка вышла жуткой. Но Аманда не испугалась. Она была целителем и знала, как угрожают рано или поздно каждому целителю.
–Я не бог. Я всего лишь целитель, – напомнила Аманда.
–Делай! – рубанул Арман и отошёл в угол шатра, сел в кресло, не сводя с неё глаз.
Аманда принялась за безнадёжное дело. Она привыкла к несправедливости мира уже давно. Оказалось, что мир целителя несправедливее простого людского. Её только что оторвали – причём весьма грубо – от вампира, которому она в общем-то могла помочь. Вампир был молод, ему требовалось лишь помочь в правильной регенерации, а этот был безнадёжен. Вампир был боеспособной единицей, а этот был уже бесполезен.
Но Аманда была подневольна. И ещё – умна. Она не стала спорить, знала, что Арман не услышит сейчас её возражений. Единственное, чего она хотела – это чтобы вампир её дождался и без неё не продолжил бы наращивать кости. Он сделает это неправильно. Это его первая регенерация. Сейчас ему больно, но Аманда, когда её уводили, кричала ему, чтобы он ждал, обязательно ждал её и ничего сам не делал.
Дождётся ли? Терпеть боль даже для нежити трудно. Сломанные кости они и у вампира сломанные. Они тоже чувствуют. И Аманде очень хотелось бы, чтобы тот вампирёныш не торопился и не глупил, иначе Аманде придётся сломать его неправильно сросшиеся кости…
Арман неотрывно следил за её действиями, но Аманде это не мешало. Да и сам Арман, хоть телом и взглядом был здесь – мысли его ушли далеко. То, что случилось с Абрахамом, его, и только его, Армана, вина! он показал Абрахаму путь, что недавно указала ему казнённая девка Бекка, и Абрахам, взяв с собою двух молчаливых магов (Базира он брать не хотел), отправился исследовать путь.
Арман – умный, хитрый, жестокий, знавший военное дело лучше, чем Абрахам, поступил глупо. Он не предусмотрел того, что Цитадель могла перестраховаться и ждать того, кто появится на разведке именно на этом пути. К моменту выхода Абрахама из лагеря в путь они должны были уже знать, что Бекка и её идиотские соратники уже достигли лагеря Армана. И у них была информация… уточнить, где работал каждый из них нетрудно, нетрудно и на всякий случай усилить посты на тайных тропах. И это должен был предусмотреть Арман.