–Я хотел узнать, не нужно ли чего? – Уэтт заискивал. Ещё бы! Арман поделился своей силой, потратил время на спасение одного из его стаи! Поступок, невиданный для мага. Ещё и какого мага! Уэтт его боготворил. Умишка оборотня не хватало, чтобы понять одну простую вещь: Арман не стал бы делать что-то просто так! И спас он «щенка» не потому что пожалел его или Уэтта, а потому что зарабатывал очки перед историей и перед настоящим.
К тому же, Арман понимал, что так покупает преданность Уэтта. А ещё – преданность оборотней. Даже когда те снесут Уэтта, а этот день рано или поздно придёт, оборотни будут помнить: Арман спас одного, поделился силою для его спасения.
Впрочем, в мире, который планировал Арман, не должно было быть оборотней. Но он предпочитал молчать об этом.
–Вообще, знаешь, ты вовремя появился, – Арман как бы раздумывал, но на деле он всё уже решил. – Их же ушло трое? Где третий сейчас?
–У других целителей. Отпивается ивовым настоем, – доложил Уэтт мгновенно.
–Ну да…– Арман криво усмехнулся, – вот же мерзавец!
–Ты о чём? – Уэтт не понимал. На это Арман и рассчитывал. Не надо уж слишком прямо.
–Да я всё думаю, как это так? Абрахам – могучий и опытный маг и тут так попался в ловушку? А тот вообще умер. А один, куда более слабый, и царапины не получил.
–У него синяк на полспины, – заметил Уэтт, но отстраненно. Оборотень напряжённо думал.
–Это меняет дело! – фыркнул Арман. – Конечно, всё меняет. Раз синяк!
–Подозрительно, – признал Уэтт. – Не могли же они попасть к случайной засаде? Я не думаю, что Цитадель сейчас располагает такими силами, чтобы выставлять сильные посты на каждой тропе…
Оборотень угодливо взглянул в глаза Арману, мол, угадал? Арман кивнул, хотя прекрасно понимал, что Цитадель не располагала силой, но не состояла уж из совсем идиотов. Перебежчики – это мотив для усиления защиты.
–А если он…– Уэтт вдруг охрип, – ну… того? В сговоре?
Арман тяжело взглянул на Уэтта, спросил:
–Разве можно это доказать?
Уэтт сник. Это было уже не по плану – Уэтт совсем был лишён фантазии и рассуждения, поэтому Арману пришлось всё делать самому:
–Или опровергнуть?..
Оборотень оживился. Жёлтые волчьи глаза полыхнули пониманием. Арман грустно вздохнул:
–Предатели повсюду. И нет никакого спасения! Уэтт, приведи его ко мне.
Оборотень подорвался с места и смешной в своей преданности, бросился за уцелевшим магом. Пока уцелевшим магом, который должен был выполнить сейчас поручением Армана и погибнуть бесславно за добродетель и ярость.
А пока, готовясь мыслями к встрече, Арман вернулся в свой шатёр. Аманда перехватила его на пороге, шепнула:
–Он в сознании, но скоро начнётся горячка.
–Пошла вон! – Арман слегка толкнул её в плечо, в сторону выхода. Он показывал недовольство всем своим видом, но Аманда снесла и это. Арман приблизился к ложу, на котором в гуще повязок и каких-то листьев, слабо дрогнувших при его приближении, лежал Абрахам.
Абрахам попытался повернуть голову на появление Армана, но не смог. Аманда не могла вернуть ему жизнь и здоровье, но смогла привести его в чувство перед смертью и уже за это Арман должен был быть ей благодарен.
–Я…– Абрахам попытался что-то сказать, но сбился. Голос хрипел, не слушался.
Арман без тени брезгливости подошёл к нему ближе, наклонился и напоил умирающего из своего кувшина. Абрахам вдохнул, но хрипло, откинулся на подушку, прошептал:
–Я всех подвёл.
–Это не так, – возразил Арман. – Того, кто всех подвёл, мы накажем. Накажем по всей строгости.
Абрахам был слаб, но изумился:
–О чём…
–Один из тех, кто вызвался с тобой идти, оказался шпионом Цитадели и уже признался в этом. Он успел заложить ваш проход, – Арман не лгал. Он просто заглядывал снова в будущее, в котором тот, за кем послал он Уэтта, уже каялся при всём лагере в собственной подлости.
–Бред! – уверенно, напрягая силы, промолвил Абрахам. – Он не…я выбирал.
–Тем не менее. Он сознался. Его никто не пытал, – и снова Арман не лгал. Зачем пытки? Он их не любил. Всегда можно действовать словом. Всегда есть убеждение, которое действует лучше. К тому же, будущая жертва так, мелочь. А у мелочи всегда есть и тот, кого захочется защитить и чем-то наградить. Наверное по этой причине у Армана никого нет. И по этой причине никого не было у Вильгельма. Надо быть бессердечным, чтобы обрести великую цель и следовать ей. У Абрахама появилось сердце, он начал жалеть прошлое, сожалеть о настоящем и вот итог – он умирает.
–Обидно, – Абрахам говорил тихо. Арман наклонялся, чтобы лучше слышать его голос, чтобы не пропустить и слова.