У Базира же от слов Армана что-то сжалось в груди. Он смотрел на мёртвое лицо Абрахама и не чувствовал ничего, кроме облегчения для себя. Так бывает, когда ты намертво привязан к какой-то очень мрачной или сильной личности. Она становится тенью, даже когда ты не с нею, ты чувствуешь себя как будто бы под оценкой этой личности. Для Базира такой личностью стал Абрахам на долгое время и теперь Абрахама не было. И он был в покое. В покое, до которого никак не мог дойти Базир, и к которому был близок целую жизнь назад, когда занимался в какой-то мелкой деревеньке рыбной ловлей. Тогда он был счастлив, да. А теперь не мог даже вспомнить лица тех добрых людей, что когда-то делили с ним и кров, и пищу. И имена их помнил с трудом – Грегор и Марта. Где они теперь? В лагере их Базир не нашёл. Но надо признать, что он и не искал. Может быть, их не было здесь. Может быть, убило. Может быть, остались где-нибудь в тылу, или, что ещё проще, видя его «дружбу» с такими как Абрахам и вхождение в круг Армана, не решились с ним заговорить?
Но про «дружбу» Армана придумывать было напрасно. Базир сам прекрасно знал, что даже ближайшие соратники Армана, сократившие свою численность – Уэтт, Керт, Минира, Глэд и вместо одного предателя-вампира новый молодой нагловатый кровосос Роман – и то не друзья. Скорее – прислужники. И обманываться здесь было нельзя.
–Но прежде чем мы отдадим почести нашему соратнику, – глаза Армана блеснули знакомым опасным огнём, – мы должны провести не менее скорбную церемонию. Абрахам был бы жив, если бы… если бы не был предан.
Про второго мелкого мага все уже забыли. Да и кого он интересовал, если здесь не было даже его тела?
–Ведите, – грустно сказал Арман, не снимая капюшона, и тотчас Уэтт, мигом оказавшись подле мага, выпихнул из шатра прямо под ноги, к телу мертвеца, ещё живое недоразумение…
Толпа приготовилась удивляться.
–Вот этот, – брезгливость тона не поддавалась описанию, – с позволения сказать, наш соратник… совершил ужасное предательство.
Трус оглядел толпу, глаза которой одинаково вспыхнули яростью. Доказательства никого толком не интересовали – Арман знал это.
–Поведай нашим братья и сёстрам, как ты предал своих товарищей! – велел он и трус, не решаясь встать, тонким голосом, запинаясь, пропищал что-то о том, что сговорился с Цитаделью, выдал, когда они пойдут изучать тропу.
Слова его потонули в гневе.
–Убить! Убить! – взревела толпа, и Базир, который не ожидал сам от себя такой кровожадности, неожиданно поймал себя на том, что кричит вместе со всеми. Он поспешно закрыл рот, но не из одного Базира состоял гнев.
Трус попытался извернуться, но куда против толпы? Арман взмахом руки поставил его на ноги и уже отточенным, верным движением, снёс в одно заклинание пустую и ничтожную голову. Голова покатилась на землю, медленно осело тело…
–Среди нас предатели, – страшно и тихо промолвил Арман, снимая с головы капюшон, чтобы лучше видеть притихающую, скованную чем-то большим, чем ужас, толпу, – предатели всегда есть… наша задача, когда мы покончим с Цитаделью, покончить и с предательством среди наших рядов.
Так он обозначил будущие планы.
Молодой вампир Роман, гордившийся тем, что занял место и власть над вампирами отступников, но помнящий о том, что предыдущий вампир на его посту оказался предателем, заторопился доказать свою беспощадность и предложил:
–А давайте отправим тело этого мерзавца Цитадели? Пусть увидят, как мы поступаем с предателями!
Идея была принята с восторгом. Арман представил на минуту как какой-нибудь старый Бальтазар, который, как доносила разведка, из последних сил держал оборону Цитадели, получит на своей территории тело того, кто вообще ни разу не был на деле шпионом самой Цитадели, и усмехнулся. Выходило что-то вроде: «бей своих, чтоб чужие боялись».
–Отправим, – разрешил Арман. – Ты, Роман, и займись!
Вампир очень воодушевился. Арман призвал толпу к порядку:
–Теперь, когда мы покарали предателя, пришла пора и отдать почести нашему павшему брату.
В руках Армана сверкнул красноватый язычок ручного магического пламени. Он подошёл к носилкам, взглянул в последний раз в спокойное лицо мертвеца и коснулся рукою носилок. Те занялись быстро.
Арман смотрел на то, как горит тело Абрахама. Глаза жгло от дыма, но он не мог заставить себя отвести взгляд. Не хотел, вернее. Абрахам ушёл в покое. Арман был немолод, несмотря на милостиво сохранившийся внешний облик, и в эту минуту задумался о том, как однажды уйдет сам.