Базир испытывал Ронове. Ему хотелось увидеть, сможет ли Ронове принять единственное для него верное решение или сбежит. Базиру хотелось, чтобы Ронове не смог, чтобы остался ни с чем, снова показал какой он трус и слабак…
Хотелось для того только, чтобы самому ощутить своё превосходство над ним. Базир это понимал и ему было тошно от самого себя. Именно по этой причине Базир и не сводил взгляда с лица Ронове – от его решения зависело не только положение Елена С., но и внутреннее состояние самого Базира.
–Знаешь, – вдруг сказал Ронове, – а это всё-таки здорово. Некоторые маги и церковники сложили и завтра ещё сложат головы… новая жизнь в новом мире. Это даже…красиво?
Базир опустил глаза. Стыд жёг ему щёки.
–Я, наверное, пойду к ней. Она столько вытерпела, – рассуждал Ронове. Повзрослевший, поумневший, помотавшийся по бесприютности и ничтожеству Ронове.
–Пойди, – согласился Базир глухо.
Но Ронове не обратил внимания на его состояние и поднялся, и действительно пошёл. Елену С., он нашёл сразу. Она крутилась возле Аманды, помогала менять повязки какому-то церковнику. Увидев Ронове, и Аманда, и Елена С. нахмурились.
Первым порывом Аманды было прогнать Ронове отсюда. Желательно, тряпкой. Но тряпки под рукой не было, и в порыве разочарования от этого факта, Аманда сдалась – пусть подходит. Сдержала свой порыв и Елена С., которой хотелось броситься к нему навстречу. Но за это время, за всё время, что Ронове не реагировал на неё и не защищал, за всё время хранения своей тайны, Елена С. много думала. И эти мысли разрушили в ней что-то навсегда. Она не бросилась к нему на встречу, но смотрела на его приближение напряжённо.
Ронове остановился за несколько шагов. Аманда кивнула Елене:
–Иди. Тебя же ждёт.
Елена С. и сама знала это. Она теперь многое знала и больше всего – о себе самой. Она никогда не думала, что её ребёнок будет расти в семье без отца, думала, что никогда не допустит этого, но теперь знала – допустит, и так будет даже лучше. Лучше для самого ребёнка.
В первые дни была у неё, конечно, паника. Причём такая, что лезли всякие варианты в голову. Но Аманда пресекла на корню:
–Поднимем! Не дури. Ответственность нести придётся хоть как.
И Елена С. сдалась. Она ещё недавно была молодой и глупой, теперь была просто молодой. Выплаканные слёзы сделали её терпеливее и мудрее.
–Привет! – Ронове улыбнулся ей. И даже распахнул объятия, но она скрестила руки на груди, отошла на шаг назад, задавая тон разговора. – Ладно. Слушай, я знаю, что виноват, много раз виноват и в полной мере. Я не должен был перекладывать на тебя вину, когда всё стало известно…и позже должен был тебя защитить. Но тогда я не мог. Вернее…
Ронове сбился. Тяжело было признавать себя трусом.
–Боялся это сделать, – он сжал руки в кулаки, злясь на собственную слабость, – и потом, много раз я должен был…
Снова заминка. Речь была корявая, сбивчивая, мрачная. Елена С. неожиданно перебила его:
–Никто никому ничего не должен. И ты мне тем более. Ты – советник Армана. Я всего лишь помощница целительницы Аманды. Ты известен, я нет. И всё, что было сделано, было сделано по моему выбору.
К такому повороту Ронове не был готов. Обычно его любили, принимали его извинения. А здесь?!
–Ты же беременна! – он не выдержал своего знания. – Что же с тобой будет?
Елена дрогнула. Она вообще не хотела сообщать Ронове об этом.
–А что будет? – спросила Елена С., недавняя влюблённая дурочка, теперь беспощадно глядящая в лицо тому, кого любила. – Воспитаю. Подниму.
–Я… мы могли бы сделать это вместе, – голос Ронове упал. Он не был готов к такому приёму.
Елена снова дрогнула, но сдержалась. Она всё также, скрестив руки на груди, смотрела в его лицо.
–Предлагаешь брак? – уточнила она.
–Да…– неуверенно промолвил Ронове и повторил уже громче: – Да. Предлагаю.
–Нет, – оборвала Елена С. – Не надо. Не стоит делать то, чего не хочешь, только из боязни за свою совесть. Если бы ты меня любил, хоть немного, ты бы знал, что я мечтала о полной семье для своего ребёнка. Но лучше никакой, чем та, что у нас будет. Ты всегда будешь думать о том, что я нарочно всё подстроила, и о том, что ты мог бы быть свободен. Ты всегда будешь ненавидеть меня за это, и ненависть твоя перейдёт на дитя. Мне этого не нужно. И ты тоже…не нужен.
Один бог знает, сколько сил ушло из души Елены С. на эту небольшую речь. Ронове оцепенело молчал, пока она говорила, и когда она, закончив, повернулась на каблуках, чтобы уйти к Аманде, в её спасительные объятия, вскинулся: