–Тебе надо поспешить!
Так оборотни занялись этой частью вражеских сил. Пока Арман возвращался со своими соратниками в прежний Штаб, Уэтт со своей стаей уже мчался в сторону Цитадели, чтобы разыскать следы дезертиров. Он был убедителен, он рявкнул на всю прибавившую в мордах стаю, что их ждёт крупная награда, и волки послушались его…
Тогда Арман вызвал к себе Романа. С ним было ещё проще. Он был умнее, но он очень хотел выслужиться, а ещё – был амбициозен. Арман сразу начал о главном:
–Я должен доверить тебе одну тайну.
И глаза Романа загорелись. Он попался! Ему доверяют! Ха-ха.
–Я вижу в тебе своего верного соратника и того, кто может действительно понять, как важна порою жестокость. Мы не можем построить новый мир, не замарав руки в крови. Ты понимаешь?
Роман радостно закивал.
–Уэтт с нами не будет долго. Он едва держит своих волков в подчинении и однажды они его сожрут. Что с них взять, они же звери! – Арман вздохнул с горечью.
–Звери! – подтвердил Роман, – в их венах волчья кровь.
–Вот! Вот, я рад, что ты меня понимаешь! – Арман ударил ладонью по столу, – это облегчает дело. Да, Уэтт давний соратник. Но, между нами…он был другом Марека. А Марек нас предал и я не верю, что Уэтт…
Арман махнул рукой.
–Я тоже не верю, – подхватил Роман с радостью. – Они точно были заодно!
–Словом, – Арман мягко призвал Романа к молчанию, – нам нужно, чтобы наше будущее было подкреплено надёжным союзом. И я считаю, что такой союз – это союз с вампирами. Вы организованные, у вас есть закон, и ваши возможности мне кажутся более внушительными, чем возможности волко-людей.
–Ещё от нас не несёт псиной! – Роман был сама услужливость.
Арман щёлкнуцл пальцами:
–Верно! Немаловажно, между прочим. Но, Роман, ты же знаешь, отношение к вампирам в обществе, даже в нашем, насквозь прогрессивном, всегда было несколько…скомканным. Я это осуждаю, но это факт. И мы должны принять это во внимание. Вампиры уже, без сомнения, доказали, что им можно верить. Но тот вампир, на место которого ты пришёл…
Арман сделал паузу, позволяющую напомнить Роману, что он всего лишь занимает чьё-то место.
–Чего уж говорить!
–Да…– вампир погрустнел. Он вспомнил снова как ничтожен. А из-за чего? Из-за происхождения!
–Я думаю, мы можем исправить эту ситуацию, – заметил маг осторожно и вампир встрепенулся. Сейчас он был готов на всё. Он чувствовал ответственность за весь свой род, вообразил, наивный, что от него зависит реакция общества на всех вампиров.
Продолжалось возвращение, а уже второго из советников и будущих забвений не стало. Арман освободил себя от вампиров, послав их добивать тех магов и представителей магии, что не стали биться за Цитадель, а давно от неё устранились.
Итак, пока всё было на местах. Прозвучала громкая победа, и Арман был на вершинах могущества. Пользуясь этим, он стал формировать вокруг себя преданных советников. Временно, до возвращения в Штаб, он решил сохранить прежних своих советников, а уже на месте поставить рядом несколько представителей от магии – он уже приметил одну приятную ведьму и мага отличившихся и в походе, и в боях. Дрались храбро, пришли мирно, чем не опора? И вид имели представительный.
Но нужно было добраться до Штаба. А пока Арман занимался расчисткой власти от откровенно враждебных большинству элементов. Да, сейчас и вампиры, и оборотни вроде бы как были равны. Но это явно не могло длиться долго и следовало убрать их. А так как заодно и нашлось дело, куда их убрать, то всё выходило идеально.
Вампиры улетели отлавливать тех, кто устранился до битвы и отступил от Цитадели, а оборотни помчались искать тех, кто дезертировал уже после начала этой последней войны. Следовало разрешить с людьми. В Минире, Глэде и Керте Арман не сомневался. Первая чопорная и строгая, жила по принципу: «мой путь праведен, даже когда не праведен». Вдобавок, её не любили и особенной властью она не пользовалась.
Глэд же был добродушный с первого взгляда, но верный. Он давно избрал этот путь, и вообще всегда хотел истреблять тех, кто не похож на людей. Такой человек тоже нужен. И пусть он будет под властью не-совсем-человека. И пусть будет этому счастлив.
Керт же часто исполнял роль секретаря и писаря. Он много знал и умел хранить то, что знает. Арман и оставил его без всякого сомнения.
От церковников, конечно, сейчас самым видным представителем был Ронове. Он был, так сказать, официальной стороной. Хотя сама Церковь потеряла влияние. Что ж, отличный повод пообщаться ещё и об этом. Арман вызвал Ронове.
–Мне жаль, друг мой, что тебе пришлось пережить все эти ужасы, – с ним Арман избрал другую линию поведения. Он понял давно – Ронове трус! А еще, он из тех, кто хочет быть в комфорте. Он не такой уж и идейный. Вообще-то Арман не любил продажность, но так как сейчас он покупал Ронове, и, следовательно, всё то, что цеплялось к его имени, вплоть до привода церковников к битве, это было как нельзя кстати.